Венец безбрачия

– Что за безумная идея содержать и кормить ловчих, егерей и сокольничих, целую свору гончих собак и полную конюшню породистых жеребцов?! Да ещё и устраивать большие охоты, приглашая на них десятки бедных соседей, чтобы покрасоваться на породистом коне в новом туалете?! Конечно, после смерти барона все это пришлось продать за долги, но вы слабо представляете, госпожа Софи, сколько истерик вашей матушки мне пришлось вынести… - он раздражённо махнул рукой, и даже слегка прихлопнут ладонью по столу, сердито набрал в грудь воздуха и резко выдохнул.

"Я дала ему время немного успокоиться и начала осторожно задавать вопросы. Если опустить все эмоции и мелочи, на данный момент мои финансовые дела выглядели так: мне принадлежал город Вельфорд, который располагался сразу за стенами замка. И ещё маленькая деревушки под названием Дубровка.Налоги с города собирались не слишком легко, но серьёзная проблема была в том, что баронство должно было казне изрядную сумму, так как по требованию баронессы-матери из собранных денег Софи оплачивала: отопление всего замка, еду и одежду не только матери и сестры, но и всей прислуги, содержание четвёрки дорогущих эрийских коней, которых впрягали баронессе в карету и, в том числе саму карету, на которой почти каждый год баронесса требовала обновлять позолоту.

- Охрана необходима, кто бы спорил! Но требования баронессы просто разорительны.

Насколько я поняла, мать Софи согласилась на её брак с баронетом Эттингеном, третьим сыном небогатой семьи только потому, что баронет обязался сразу после свадьбы продать последнее село из приданого жены, отремонтировать замок и переписать на вдовствующую баронессу половину Вельфорда.

- Это же не брачный договор, а чистое разорение! – Мэтр Маттео слегка горячился и его покрасневшее лицо лучше всего говорило насколько болезненно он переживает медленное разорение баронства. – Иметь такие долги, и тратить деньги на пряности и новые платья для бала – прямой путь в нищету!

- Мэтр Маттео, подскажите, а что я могу сделать?

Мэтр тяжело запыхтел и неохотно признался:

- Почти ничего, госпожа Софи. К величайшему моему сожалению.