Триггер

— Что именно? То, что мой муж, с которым мы прожили двадцать лет, нашёл себе молодую любовницу, а теперь пытается с ней вместе выселить меня на улицу?

Я не сдерживаюсь. И совсем не собираюсь делать этого и впредь. Потому что меня выбесило всё — тон мамы, то, что она наверняка уже переговорила с чёртовым Персидским, её мнение, что я априори виновата во всём.

— Катя… ты ведь женщина. Ты должна быть как лиса. Хитрее, мудрее.

Какого чёрта я вообще должна кого-то из себя изображать? Впрочем, это риторический вопрос, который совершенно не имеет отношения к ситуации, в которой мы находимся в данный момент.

"— Хитрее в чём? В желании отвоевать то, что принадлежит мне? Вне сомнения! В этом, можешь не сомневаться, я проявлю всю свою хитрость и изобретательность.

Мама смотрит на меня так, будто подозревает, что я вдруг свихнулась и меня срочно нужно определить в психушку. И только Тома, по виду которой можно понять, что она находится в высшей степени возмущения, дарит мне ощущение, что я права в своих выводах.

— Катерина, совсем не такой я тебя воспитывала, — говорит мама тоном, по которому можно смело сделать выводы — она считает свою старшую дочь как минимум неудавшейся, несмотря на то, что мне уже почти сорок. — Ведь ты не ведаешь, что творишь. Твой… новый мужчина… он же совсем ребёнок.

— Мама, ты что, говорила с Вадимом?

Моё предположение кажется мне самой настолько абсурдным, что я удивлённо вскидываю брови. Откуда ещё она может всё это знать? Кто ещё в таких красках мог всё описать матери?

— А почему я с ним не могу поговорить?

Нет, эту искренность, с которой она смотрит на меня, невозможно подделать, как ни старайся.

— Мам… может, потому, что Вадим изменил Кате и теперь пытается её выселить на улицу? — осторожно, будто разговаривает с душевнобольной, интересуется Тамара.

— Никого он не пытается выселить! Да, с ним живёт Майя. Но я верю, что это временно. Екатерине просто нужно было проявить хоть немного мудрости. Остаться рядом, переждать. А она вместо этого мстит Вадиму с каким-то щенком!

— Хватит!

Мой окрик заставляет вздрогнуть даже привычную ко всему Тому.

— Заруби себе на носу, мама… если ты хочешь продолжать со мной общаться, не смей никогда и ни с кем обсуждать мою личную жизнь. Даже с самой собой, не говоря уж о моём бывшем муже. И да — у меня молодой любовник, и я бы не променяла его сейчас ни на кого другого.