Триггер

— Спасибо за участие, Мария Дмитриевна, я это учту, — вяло откликаюсь, мысленно прикидывая, что меня ждёт, если прямо сейчас заберу Настю и поеду к Кате.

Вообще идеально было бы оставить мелкую на бабушек, переговорить обо всём с Персидской, а после начать жизнь с нуля, но понимаю, что сейчас это вряд ли вариант.

— Настенька, — тихо и елейно, будто с умалишённой, начинает вести разговор мать Тани. — Твоя мама умерла, и она совсем не могла сказать тебе сегодня, что киви полезнее.

— А я и не о той моей маме, а о другой.

Твою дивизию…

— О какой такой маме?

— О другой маме. Теперь у меня другая мама, её зовут Катя. Она вам очень понравится.

Воцаряется тишина, такая абсолютная, что слышен отзвук дрели, которой орудует сосед, живущий на десять этажей ниже. Все взгляды устремлены на меня, а в воздухе — отчётливый аромат неприятия, удивления и оторопи. И я сам испытываю едва ли не все эти чувства, когда пытаюсь подобрать слова.

— Илья, ты что… у тебя другая женщина? — выдавливает из себя Мария Дмитриевна, и тон, которым произносит эти слова, остро режет по едва поджившим нервам.

Да, мать вашу! У меня другая женщина. И я сам просто в а*уе, потому что это противоречит тому, что сам себе пообещал. Но при этом я чувствую себя впервые живым настолько с тех пор, как не стало Тани.

— Марья Дмитревна, подождите…

Вместо прямого ответа растираю лицо ладонью. Даже представлять не хочу, чем именно всё закончится, потому что предполагать что-либо даже близко не стоит. Когда дело касается настолько острых вопросов, неясно, чем может окончиться их решение.

— Да, мы с Настей реально познакомились с той, в ком малая увидела маму.

— Но её мамы нет. Она умерла.

— Спасибо за то, что вы об этом нам напомнили.

Вижу, как на лице Насти появляется растерянное выражение, которое тотчас сменяет упрямство, когда малая поджимает губы, готовая спорить со всем, что скажут бабушки.

— И всё же считаю, что это ненормально. Так настроить ребёнка! Вы вообще чем думали? — упорствует тёща.

— Кто — мы? И на что мы настроили ребёнка?

— Возненавидеть собственную мать и заменить её кем-то чужим.

Всё, на этом меня хватит. Эту ху*ню я не готов слушать даже для поддержания так называемых семейных отношений. И спорить тоже не готов, потому что знаю — ни к чему хорошему это не приведёт.

— Насть, поехали домой, — предлагаю я, и мелкая тут же бросает кусок торта, в котором ковырялась всё это время, и устремляется в прихожую обуваться.