Спят усталые игрушки

Коля оставался в классе, дед запрещал есть сосиски, а скрыть факт посещения буфета невозможно.

По субботам Иван ставил мальчишку на колени и, прожигая глазами, приказывал:

– Кайся."

"Затем следовала порка, так, на всякий случай, чтобы боялся. Но, несмотря на это, парнишка обожал деда и ненавидел всех родных. Правда, иногда по ночам в детскую голову закрадывалась мысль: как хорошо все будет, когда дед умрет. Николай тогда возьмет секту в свои руки и заживет в свое удовольствие. Сектанты станут трудиться, а он – прожигать денежки.

Религиозных заморочек мальчишка оказался лишен начисто.

Потом произошло непредвиденное. Смерть отца, разгром секты, пребывание в детдоме.

Приют не испугал Николая. Соседом по комнате оказался тихий Жора Рощин. Коля просто ставил эксперимент на мальчике, проверял, насколько может подчинить другого своей воле. Оказалось – полностью.

Жора покорно делал за него уроки, убирал постель, отдавал сладкие пирожки. Смеха ради Колька заставил его убить хомячков, кошку и бедную дворнягу.

На суде Колька казался спокойным, понимая, что с целым залом ему пока не справиться. Времена, когда он станет шутя управлять толпой, еще впереди. Парень только усмехался, слушая, как народные заседатели – врач и военный – изо всех сил хотят запихнуть его в колонию на десять лет. Отчего-то в душе жила уверенность – строгая судья на его стороне.

Так и вышло, он получил по нижнему пределу. В «малолетке» Николай не слишком страдал.

– Иди в институт после освобождения, – убеждал наставник.

Но Шабанов рассудил иначе. Зачем ему учеба? Еще с детства решено – он создаст свою секту и заставит людей работать на себя.

Выйдя на свободу, первым делом Шабанов начал разыскивать родных. Дед умер в лагере, так и не дождавшись конца срока, мать отреклась от сына, оставались сестры. И если Людмилу он нашел сразу, то Танюшку искал довольно долго. Девочку отдали на воспитание в другую семью, и она совершенно не помнила настоящих родителей.

Николай был необычайно злопамятен, однако в его душе все же существовали какие-то принципы, или, как говорят в таких случаях, «понятия».