Счастье на краю (СИ)

Пожилой жандарм постучал в дверь туалета:

— Мадемуазель пора, думаю, что вас уже заждались

Уж и не знаю, подозревал этот прекрасный мужчина, чем я занимаюсь в туалете или нет, но он дал мне время всё сделать.

Зайдя в кабинет, я ощутила, что зверски хочу есть. Успокоенная, что это первый признак недостатка или перерасхода магии в организме, решила, что всё сделала, что могла, теперь всё решит удача.

Всё было так же, как и в прошлый раз. Я положила руку на платформу «микроскопа» и дедок спросил:

— Чувствуешь тепло?

Я кивнула, внимательно следя за красной стрелкой, которая, двигаясь весьма шустро, уже преодолела вторую каплю и устремилась к третьей.

Когда стрелка направилась к четвёртой капле, мне захотелось сжать ладонь в кулак.

Ни дедок, ни господин Коста никуда не уходили, внимательно наблюдая за прибором.

Между тем, мне всё ещё было тепло, когда стрелка наконец-то застыла на отметке тридцать.

— Однако, — прозвучало в установившейся тишине от начальника жандармерии

Дедок, который немного задремал, очнулся и, уставившись на свой магоскоп, что-то забормотал

Я решила, что с меня хватит тридцати и сказала:

— Мне очень холодно, можно я уберу ладонь?

Ошарашенный дедок кивнул.

Я с облегчением вынула ладонь из магоскопа и посмотрела на начальника жандармерии. Теперь всё зависело от него.

Он заметил, что я застыла в ожидании, но взглянул в сторону дедка:

— Господин Мезюре, что скажете?

Дедок потёр щёки одной рукой, схватился за мочку уха, потом сказал:

— Такого не может быть, господин Коста

Начальник жандармерии перевёл взгляд на меня:

— Вы обманули прибор?

Я решила, что надо стоять до конца и громко, на грани истерики воскликнула:

— Вы что! Я сама в ужасе! Как такое может быть?!

И мне так стало себя жалко, почему я должна всё время бояться, то того, что магия не вернётся, то того, что её может быть слишком много.

В этот момент дверь распахнулась и в кабинет ворвалась маркиза де Трас, размахивая какой-то бумагой:

— Что вы с ней сделали?

Начальник жандармерии даже вскочил со своего кресла и вжался в стену:

— Ничего, мы ничего не сделали

Но маркиза была прекрасна в своём гневе:

— Тогда почему она плачет?

И пока господин Коста объяснялся с маркизой, я подумала:

— Хорошо, что я маг, иначе бы ночная пощёчина от Лекока до сих пор была бы на моём лице и маркиза бы ещё больше расстроилась.

Когда все успокоились, выяснилось, что меня всё равно отправляют на суд к графу.