Счастье на краю (СИ)

— Вот же достали аристократы эти, продажных женщин им мало, так они ещё и девиц портят, — продолжил возмущаться жандарм

Увидел, что я сижу, сжавшись в комочек, сказал:

— Да ты не бойся, у меня дочка чуть моложе чем ты, тоже всё время боюсь, что обидят. А этого я сейчас оттащу в кабинет, утром очнётся, скажу пришли вы, господин хороший, пьяные, да и упали, а что на голове шишка, то я знать не знаю.

Я рассмеялась, так живо представила себе Лекока, который с утра потирает голову и удивляется откуда это у него огромная шишка.

Охранник уволок Лекока, ещё пару раз приложив того головой об угол. А мне потом отдал ключ и сказал:

— Ты, девонька, сама закройся изнутри и ключ оставь, а утром я до прихода начальства тебя разбужу и переделаем.

А монстр так и не появился. Может у меня галлюцинация была или сон?

* * *Утром меня отвели к начальнику жандармерии. Лекока там уже не было.

В его кабинете сидела пара Дижо вместе со своим сыном и заплаканной невесткой.

— Интересно, неужели сейчас всё как-то по-хорошему разрешится, — подумала я

Начальник показал мне на стул:

— Присаживайтесь, мадемуазель

Взял в руки какую-то бумагу, лежавшую перед ним, повертел, снова положил на стол и сказал:

— Мадам Дижо решила забрать своё заявление, утверждая, что ничего такого не слышала, и написала она его просто из ревности.

Потом обратился к жене Максимилиана, младшей мадам Дижо, спросил:

— Я всё верно понял?

Та кивнула.

Начальник жандармерии продолжил:

— Значит вы, мадам Дижо, написали донос, просто потому что вы взревновали мадемуазель к вашему супругу?

Я едва не взвыла: — Начальник же болезненно относится и к доносам, и к тем, кто их пишет, а у этой дурочки, жены Макса, двое маленьких детей.

— Блин, я не хочу, чтобы из-за глупости матери, которая подумала, что я какая-то захватчица, дети пострадали, — подумала я и даже не успев сообразить, что будет, сказала.

— Господин главный жандарм — а можно мы сами по-родственному разберёмся?

— А вы родственники? — спросил начальник жандармерии

— По крови нет, но мадам и господин Дижо старшие мне как родители, а Макса я люблю как брата, — заявила я даже не моргнув.

Начальник сидел и смотрел на нас, а лицо его постепенно краснело, и я понимала, что никому не понравится, когда из тебя делают дурака, а уже тем более, если ты целый начальник жандармерии.