Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Маленькая некрасивая женщина с морщинистым лицом сидела на коленях перед эркером, склонив голову набок, размеренно стукала кулачками по стеклу и временами издавала хриплые вопли. Создавалось устойчивое впечатление, что женщина тут уже давно и порядком устала от такого времяпрепровождения. Руки ее покраснели и опухли, а вопли особой эмоциональной насыщенностью не отличались – сквозила в них какая-то трагическая безысходность.

Внутри эркера было оборудовано некое подобие палаты для буйнопомешанных: задняя стенка и дверь обиты пробковыми матами, слева от двери сдвинутая в сторону ширма, за которой виден унитаз, справа – толстый надувной матрац, рядом пластиковая бутылка с водой.

В том углу, где был матрац, загибался Людин камрад Мазепа.

Он забился в угол, пытаясь укрыться за матрацем от любопытных взглядов, и лежал на полу, скрючившись в позе эмбриона.

Ну, вот вам. Реалити-шоу «ЛОМКА» к вашим услугам.

Женщину я узнал – ездил пару раз к ним домой на передоз. Мать Мазепы. Сотрудница одной из закрытых лабораторий, герой труда. Папа Мазепы работал примерно там же, помер от непосильной «физической» нагрузки.

– Чего это вы тут устроили?

– Стекло противоударное. – Поджарый охранник с волчьим взором, скучающий на крыльце, снисходительно ухмыльнулся. – Пусть хоть башкой с размаху бьется – по фигу.

– Да нет, я не то имел в виду…

– Пошли, сейчас тебе все объяснят, – подоспевший Смирнов принял меня под локоток и повлек ко входу.

Стеклянные двери, турникет, «рамка». Еще один поджарый товарищ в отутюженной униформе сканирует взглядом вестибюль.

В вестибюле тоже толпа, но поменьше и постарше. Сплошь – студенчество. В киосках никто ничего не берет, все молча стоят и смотрят на мониторы, расположенные на стене слева от входа.

На мониторах Мазепа в разных ракурсах. Поверху, опять же, стереоколонки. Один из мониторов дает крупный план: лицо Мазепы, метр на полтора, видна каждая капелька нездорового мутного пота.