Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией

Знаете, как-то не было мотивации учить шугнано-рушанский. В поле зрения Бюро «бадахшанские» попали примерно в то же время, что и азербайджанцы – в одной связке шли, но с контрагентами они общаются исключительно на русском, а с остальными членами таджикского землячества – на «общетаджикском». Материалов прослушки, которые требовали перевода с шугнано-рушанского, было мало – основной упор делали на азербайджанцев с их разветвленной дилерской сетью и крепкими связями с власть предержащими. Таджики-оптовики вообще достаточно закрытая система, проявляют себя мало, подступиться к ним трудно.

Со вчерашнего утра и где-то до трех ночи информации от таджиков поступило больше, чем за весь истекший квартал. Вся информация была в аудио (для добычи распечаток нужно время), и это значительно усложняло задачу. На добывании работали двое, меняясь по графику, все остальные члены Бюро занимались обработкой: делили информацию на фрагменты – на слух, по интонации, фрагменты распределяли между собой и искали в разговорниках похожие слова.

Работа очень трудоемкая, целую ночь убили на то, что заняло бы у профессионального переводчика полчаса. Увы, приглашать специалиста со стороны по понятным причинам было нельзя.

– Ну все, достали! – озверело рявкнул Серега, потея над очередным фрагментом телефонной беседы.

В результате вышеперечисленных титанических усилий удалось выяснить следующее: таджики расследование провели, по существу дела далеко не продвинулись и вообще пребывают в полном неведении. Выражаясь интернациональным языком контингента, с которым теперь приходится работать Бюро, «кругом сплошные непонятки»."

"Да, еще – у таджиков имеется хиленькая версия об участии в этом деле некой «третьей силы».

Вполне закономерно, что Андижо, узнав о таком нехорошем поступке земляков, решил их наказать своими методами.