След в заброшенном доме

Женщина чуть не задохнулась от возмущения. Она всю жизнь говорила правду, только правду и ничего, кроме правды! Да, примерно два часа назад услышала шум, выбежала на крыльцо. Мужчина в военной форме, наглый как танк, спрыгнул с ее забора, затоптал клумбу с розами, порвал виноград и как ни в чем не бывало зашагал мимо дома. Но Роза Сигизмундовна его засекла, выбежала на крыльцо, покрыла отборной бранью.

Приметы незнакомца совпадали с описанием, данным Лехой. Мужчина широко улыбался, просил прощения, картинно прижимал руки к груди.

Так она и заявила незнакомцу. Тот обезоруживающе улыбался, потом посмотрел по сторонам, нагнулся, словно собрался что-то вынуть из голенища, но передумал, обогнул женщину и быстро двинулся к калитке на другой стороне дома.

– Что именно он чуть не вынул из голенища? – спросил Иван.

– А я знаю? – Роза Сигизмундовна пожала плечами. – Может, ничего не хотел, так, ногу почесал. Алевтина Яковлевна, соседка моя, с веранды высунулась и тоже обложила его.

Похоже, тетушку можно было поздравить со вторым днем рождения. Она почувствовала неладное, забеспокоилась, стала что-то выспрашивать.

«Потерю времени надо компенсировать, – подумал Иван, отстранил женщину и заспешил к калитке. – Молодец, просчитал правильно, и что с того? Хоть на шаг продвинулся в расследовании?»

Был четвертый час пополудни, когда он хлопнул калиткой и узкой параллельной улочкой спустился на уже знакомую Прибрежную.

По левую руку находился районный отдел НКВД. У забора прохаживался часовой с отличительными знаками того же ведомства.

Выбора у Осокина не оставалось. В данной точке не было ни магазинов, ни кафе.

Часовой насторожился, когда к нему приблизился незнакомец, приподнял ремень автоматической винтовки Симонова, свисающей с плеча.

– Стоять, гражданин, стрелять буду! Что надо?

– Да стою уже. Военная контрразведка, капитан Осокин. – Он продемонстрировал корочки.

Часовой поколебался, вытянул шею, сравнил лицо предъявителя с его фотографическим изображением.

– Что надо? – повторил боец.

Упрекать человека в непочтительном отношении к старшему по званию было глупо. Часовой – царь и бог на вверенной территории.

– Три часа назад стоял, разумеется, не ты.

Часовой кивнул.