Сибиряк. В разведке и штрафбате

 – Не трать время.

Ну, нет так нет. Баба с возу – кобыле легче.

За полчаса они добрались до немецкой траншеи. Там пахло толом, земля еще курилась дымом и все было перепахано. ДОТы и ДЗОТы были разрушены, траншея обвалилась – полный хаос. Там и тут ходили санитары с белыми повязками на рукаве, отыскивая раненых.

Траншею миновали легко, даже слишком. В темноте видно было плохо, и они то и дело наталкивались на убитых. А дальше, нисколько не смущаясь, Петров вышел на грунтовку. Алексей не отставал. Подумал только про себя, что документы, наверное, у Петрова настоящие, изъятые у пленного или убитого немца.

И как сглазил. Они подошли к мосту и увидели, что он охраняется караулом. Петров только предупредил Алексея: «Молчи, я сам!»

Он предъявил патрульным документы, поговорил с ними на немецком. Алексей чувствовал себя не в своей тарелке.

Отойдя немного от моста, они сделали привал на лесной опушке.

– До утра посидим. Не ходят немцы ночью пешком, подозрительно будет, – объяснил Петров. – Можешь вздремнуть.

Кто бы отказался? Алексей почти сразу уснул.

Едва на востоке забрезжил рассвет, его разбудил Петров.

– Сходи умойся и воды попей; тут ручей рядом, в той стороне, – он махнул рукой, указывая направление.

Алексей так и сделал.

Потом они перекусили галетами и кругом копченой колбасы из ранца."

"Вышли на дорогу. Дождавшись грузовика, Петров вскинул руку. Переговорив с водителем, он уселся в кабину грузовика, указав Алексею на кузов. Грузовик тронулся. Погода была осенняя, и в открытом кузове здорово дуло. Не помешала бы уже шинель, но приказа перейти на зимнюю форму одежды не было ни в Красной Армии, ни в немецкой.

Тряслись они около получаса, когда неожиданно в кабине хлопнул выстрел, а за ним – еще два.

Грузовик вильнул. Медленно теряя ход, он съехал с дороги, уткнулся бампером в дерево и заглох. Алексей выпрыгнул из кузова и рванул на себя ручку дверцы.

Петров сидел на пассажирском сиденье бледный, зажимая рукой окровавленное бедро. Водитель же сидел рядом, уткнувшись головой в баранку – он был убит.

Превозмогая боль, Петров сказал:

– Нелепо получилось, раскусил он меня, выстрелил. Я уже почуял неладное, пистолет достал, а он меня опередил.