Шекспир мне друг, но истина дороже

Разве мои брезентовые штаны могут лгать?

– Вы занятный юноша, – сказала она. – Очень милый. Ваши брезентовые штаны не могут лгать.

– Кофе очень вкусный.

– Хотите еще?..

– Нет!

Лариса засмеялась, очень весело.

– И связи! Связи – это тоже наследство. Отец и дядя оставили Виталию в наследство своих вполне высокопоставленных друзей и их детей, которые потом заняли места родителей. Он и сам человек был очень ловкий, очень! Он всегда умел устраиваться. Часть наследства уже после девяносто первого года была реализована в банковские счета, часть в ценные бумаги.

Она понюхала свою пустую чашку.

– А на гонорары он покупал подарки любимым артистам и… артисткам. Устраивал банкеты. Он любил широкие жесты. Я все же подам кофе.

Федя, оставшись один, опять посмотрел сообщения в телефоне и написал Василисе, что в данную минуту распутывает дело о неизвестном наследстве. Он пока не очень понял, нравятся ли Василисе его шутки, но ему хотелось, чтобы нравились.

Отправив сообщение, он задумчиво посмотрел по сторонам и постучал себя телефоном по коленке.

Выходит, вдове было что терять!.. Разведись с ней Верховенцев, ничего бы не стало – ни «адвокатской квартиры», ни садика, ни серебряных приборов. Выходит, его смерть выгодна ей, этой сдержанной и красивой Ларисе Николаевне!.. Собственно, получается, только ей она и выгодна! Да еще попытка отравить Валерию – пусть неудавшаяся. А тут одним ударом, нет, одним бокалом с ядом решаются сразу все проблемы – как в древнегреческой трагедии.

Феде нравилась Лариса, он сочувствовал ей, он с самого начала был на ее стороне, потому что Верховенцев с его старческой любовной страстью «к актерке» был ему отвратителен, поэтому он сказал себе так: не может быть, чтобы она отравила собственного мужа. Леди Макбет Мценского уезда – это просто литература. Такие женщины, как Лариса, мужей не травят.

Финал нам известен. Чтобы узнать, что было вначале, нужно постепенно и осторожно продвигаться туда, в начало.

Федя считал, что оценивает происходящее совершенно трезво.

…И все же мысль о том, что смерть Верховенцева очень выгодна его жене, уже привязалась намертво, хоть он и старался ее прогнать.

Она вернулась и разлила кофе. Опять запахло остро и приятно. Федя пить кофе не любил, а нюхать – очень.