Принцесса

Но она вдруг живо представила орду смазливых соблазнительниц, увивающихся вокруг Штефана… А он еще так ухмыльнулся, вспомнив об этом…

Лучше не давать волю воображению. Поэтому Таня вернулась к разговору.

— Значит, убитая была любовницей моего брата. И из-за этого Антал Габор не поверил в причастность своего сына к преступлению?

— Он вообще не верил, что Карой способен на убийство, дескать, не таков он характером. Поэтому решил: кто-то другой убил женщину, чтобы нарочно подставить его сына.

И Антал обвинил во всем твоего брата. Габор-старший объявил, что мальчик совершил кровавое преступление в припадке ревности, поскольку эта женщина бросила его, а потом подкупил свидетелей, чтобы они указали на Кароя. Антал также обвинил короля Льва в скорой и не праведной расправе, целью которой была защита собственного сына. Габор-старший утверждал, что на допросе Карой якобы доказал свою невиновность,; поэтому король и поспешил убрать его.

— А на самом ли деле Карой был виновен в смерти этой женщины?

— Да.

Один свидетель — епископ, священнослужитель, он не мог солгать. Другой — слуга самого Кароя. Только разъяренный отец был, способен сомневаться в их показаниях. Кроме того, в день убийства твоего брата вообще не было во дворце, и это было установлено множеством показаний независимых свидетелей.

— Я поняла. Так что же произошло дальше?

— Антал убил твоего брата.

— Каким образом?

— , Способ не имеет значения, Таня. Достаточно сказать, что…

— Я спрашиваю, как он убил брата? Штефан посмотрел на нее в раздумье.

Он совсем не хотел вдаваться в ужасающие подробности. Но, с другой стороны, девушка имеет право знать все, ее смутить и запугать трудно — ей известен страшный конец всей истории. Вся королевская семья погибла, она круглая сирота. Она не знала никого из своей семьи, но теперь готова горевать по их трагической судьбе..

Таня, словно прочитав его мысли, вымолвила:

— Если ты колеблешься, чтобы пощадить мои чувства, то предупреждаю — этого делать не надо.

Все эти люди близки мне по крови, но в течение двадцати лет я ничего о них не ведала, они чужие для меня. Пойми, я знаю только то, что ты говоришь мне, и пока что сочувствую одинаково и Габорам, и Яначекам, разве что Карой мне неприятен. Но я — Яна-чек. Мне нужно все знать о моей семье.

— Так и быть, я постараюсь быть беспристрастным и описать тебе страшные события тех лет.