Попаданка в академии драконов 2

Я должна быть спокойна и отстранена, чтобы ощутить… я будто заполняю всё пространство кабинета, становлюсь его воздухом, ощущаю всё разом: Пушинка — она как я, тоже наполняющий всё воздух, а Санаду — сгусток раздражения и боли. Его корона на краю стола источает эмоции: она живая, унылая, чёрная, как и он сам.

— Хорошо, — выдыхает Санаду. — Продолжай в том же духе.

Сердце подпрыгивает, учащает бег, и ощущение слияния с кабинетом обрывается.

— Продолжай, — устало шепчет Санаду. Меня лихорадит от внезапного успеха, аж пальцы дрожат.

Санаду, поморщившись, просит: — Пожалуйста, успокойся. Из-за возбуждения ты не сможешь повторить успех, а надо. Просто успокойся…

Успокоиться непросто, но до конца занятия меня дважды накрывает ощущение, будто я расширилась на весь кабинет, и каждый раз меня смущают исходящие от Санаду и его короны эмоции, но спрашивать о столь личном неловко.

На выходе из корпуса меня вновь обжигает взгляд Элоранарра. Он по-прежнему пытается понять, подхожу ли я на роль его избранной? Пушинка раздувается, фырчит, я прибавляю шаг.

Быстрее к себе в комнату, быстрее спрятаться от страшного взгляда. Даже если в комнате не так уж безопасно.

Весь вечер, пока Ника, заедая стресс от общения с похмельным наставником печеньем, строчит письменную работу по менталистике, я пытаюсь читать учебник то по стихийной магии, то по менталистике, временами сажусь медитировать.

— Лера, успокойся, пожалуйста. — Ника трет переносицу. — В таком состоянии ты ничего не сделаешь.

— Ты права.

Лучше лягу спать. Утро вечера мудренее.

— Ага. — Ника вновь принимается за работу.

Но сон покоя не приносит: сначала долго верчусь, пока занявшая половину кровати Пушинка не начинает ворчать. Потом снится чёрная комната и грохот, словно дракон бьётся о стену. Но подойти не могу — что-то мешает.

Но что или кто? Может, Элоранарр и всё, что с ним связано?

На следующий день, сразу после тренировки, отношу роскошное ало-золотое платье Тарлону. Хочется просто выкинуть, но наставление Халэнн действует.

Тарлон соглашается продать наряд за пять процентов от выручки. Что угодно, только бы он скорее унёс пламенный дар, чудом не обгоревший от жара Элоранарра.

Облегчение от избавления столь велико, что даже взгляд старшего принца, обжёгший меня на пути к центральному корпусу, почти не пугает, и занятие по менталистике проходит отлично. Да и Санаду в этот раз не сплошной комок боли и раздражения. Он ощущается дремлющим котом, только почему-то очень грустным.