Перст судьбы. Эсмиль

 – Лерисса застыла, чувствуя, как внутри все холодеет и ледяная рука панического ужаса сжимает ее безумно бьющееся сердце.

– Я сын Дугана Эонара! – заорал Баллорд, и какая-то неимоверная сила, взращенная долгими годами ненависти и жаждой мести, заставила его встать. – Я должен править!

В одно мгновение он был уже на ногах. С безумным взглядом, с лицом, перекошенным яростью, он выхватил из-за пояса узкий кинжал и бросился на того, кого считал виновником своего провала.

Это был сквознячок, взметнувшийся за спиной. Размытая тень, мелькнувшая на полу.

Подлый удар исподтишка, способный поставить точку.

Но он не успел.

Девчонка, которую он и в расчет-то не принимал, метнулась ему навстречу, рыча, как тигрица. В ее руках сверкнули клинки.

Удар под ребра заставил его отшатнуться к перилам, второй – в грудину – прижаться к ним. Еще один – и комендант крепости Родрик Баллорд, не удержавшись на раненой ноге, с тихим воем полетел вниз с высоты в несколько десятков футов.

– Четвертый, – тихо шепнула Эсмиль.

Дарвейн нервным жестом прижал ее к себе, зарылся носом в растрепанные волосы и шумно вздохнул. Эрговы яйца! Она снова его спасла!

Толпа замолчала. В полном безмолвии, повисшем над площадью, будто тяжелый туман, народ расступился.

На каменных плитах, истертых не одной тысячью башмаков, лежал комендант, неловко вывернув шею. И его остекленевшие глаза бездумно смотрели в небо…

***

Радость от возвращения лэра была немного омрачена гибелью большинства данганаров.

Спустя два дня после гибели Баллорда, Лерисса родила мертвого сына. И все эти два дня она промучилась в жестоких схватках, терзавших ее круглые сутки. Наверное, боги решили, что для одной слабой женщины потрясений еще не достаточно.

Следом за новорожденным умер и Мариос. Смерть была для него избавлением. И Лерисса, глядя на погребальный костер из окна своей спальни, тихо молила сына даровать ей прощение.

– Я хочу уехать в обитель Арнеш и посвятить остаток жизни искуплению своих грехов, – сказала она Дару, когда через пару дней после похорон он пришел с визитом в ее покои.

– Матушка, ты потеряла двоих детей, но я-то все еще жив, – хмуро ответил он. Напоминать о том, что младенец не должен был жить, ему не хотелось. – И я рядом с тобой.