Перст судьбы. Эсмиль

– Хорошо, – нехотя процедила она, наконец, – идем."

"Молоденькая служанка, застывшая столбом, в немом изумлении хлопала ресницами. Ей еще не приходилось видеть, чтобы кто-то из женщин противился воле мужчины.

Дарвейн ждал на верхней ступеньке лестницы, ведущей в сад. Эсмиль заметила его сразу, стоило ей переступить порог. Она замерла у подножия лестницы, не сводя с данганара напряженного взгляда. Ильза и служанка, шедшие позади, тихонько отошли в бок и растворились под лестницей, Эсмиль и Дарвейн остались одни.

– Ты меня искал? – сухо спросила девушка, отводя взгляд.

– Да.

Он спустился на одну ступеньку и остановился, глядя на Эсмиль испытывающим взглядом.

– Зачем? – она почувствовала, как сердце в ее груди начинает биться быстрее.

– Я хочу объяснить, – еще пара ступенек.

– Не стоит, – губы девушки скривились в ироничной усмешке. – Я все поняла.

– Нет, – он неожиданно разозлился и в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние, – ничего ты не поняла!

Теперь он стоял так близко, что Эсмиль чувствовала легкий древесный аромат его тела.

– Эсмиль… – его голос внезапно охрип, – ты все не так поняла. Позволь мне объяснить…

– Зачем? – она подняла на него глаза, в которых снова стояли слезы. – Разве лэр обязан что-то пояснять своей рабыне?

– Ты не рабыня.

– А кто я? – девушка положила ладонь поверх его пальцев, все еще скользивших по ее лицу. – Кто я для тебя, Дарвейн Эрг-Нерай?

Пальцы мужчины сомкнулись на ее подбородке, осторожно, но настойчиво заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо. Несколько секунд он вглядывался в ее глаза, отмечая расширенные зрачки и замершее в них сомнение. Эсмиль же в его глаза не видела ничего, кроме странного ожидания. Он будто чего-то ждал от нее.

– Ты моя квинна, – наконец, выдохнул он, и в ту же секунду его губы прижались к ее губам.

Нежно, чувственно, осторожно. Он словно заново ее изучал. Открывал, как неизведанную вселенную, манившую своей красотой.

И Эсмиль не выдержала, сдалась. Поддалась этой чувственной пытке, расслабилась в мужских руках, будто взятая долгой осадой крепость, отдавая себя на волю победителя. И когда Дарвейн это почувствовал, его поцелуй изменился.