Перст судьбы. Эсмиль

Перед внутренним взором стоял обнаженный Дарвейн и его отвердевшая плоть, готовая к бою. Девушка повела плечами, будто сбрасывая наваждение. Нет, она не будет думать об этом, хватит того, что ей пришлось это увидеть.

– Ненья Ильза! – позвал со стороны замка тоненький девичий голосок, и из-за пышного куста боярышника показалась молоденькая служанка. – Где вы?

Ильза махнула ей рукой:

– Иди сюда, Ани. Что-то случилось?

– Квинну Эсмиль разыскивает лэр Дарвейн, – девушка низко поклонилась, подойдя ближе.

– Я не хочу его видеть, – пробормотала Эсмиль так тихо, что даже стоявшая рядом Ильза не разобрала ее слов.

– Что вы сказали? – переспросила она. – Нате, вот, накиньте палантин, а то уже руки мурашками покрылись, – женщина набросила накидку на плечи своей подопечной. – И пойдем, нельзя заставлять лэра ждать.

– Я. Никуда. Не пойду! – выделяя каждое слово, сказала Эсмиль и сделала шаг назад.

– Что?! – и Ильза, и служанка уставились на нее в изумлении. – Как это не пойдете?

– Я не хочу его видеть.

– Квинна, но так нельзя! Он ваш лэр…

– Мне плевать, – отрезала Эсмиль. – Хоть сам бог!

Первой с удивлением справилась ненья. Уперев руки в боки, она угрожающе надвинулась на Эсмиль:

– Ну, уж нет, милочка. Так дело не пойдет! Не знаю, как у вас там, в Ангрейде, заведено, но у нас здесь нравы простые, а лэр – это царь, бог и отец для всего клана. И отзываться о нем с таким пренебрежением никому не позволено, даже его льере! Так что нечего здесь характер показывать.

– Не пойду.

– Дура! Да тебя же накажут! – Ильза в сердцах всплеснула руками.

Эсмиль зло сощурилась:

– Я не рабыня. Кто посмеет меня наказать?

– Лэру все равно, рабыня ты или нет. Он глава клана и имеет право казнить и миловать. А ты под его опекой, то есть официально тоже принадлежишь его клану.

Девушка прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки и утихомирить гнев, пришедший на смену слезам. Значит вот значит как, лэр имеет право казнить и миловать? Хотя, она должна была раньше об этом подумать.

Вспомнилась унизительная порка, которой Дарвейн ее подверг, едва они покинули тот грязный трактир, где судьба так жестоко посмеялась над ней, превратив из изнеженной аристократки в бесправную рабыню. Ей не хотелось бы пережить подобное еще раз, особенно теперь, когда она испытывала к этому мужчине не только ненависть и желание отомстить.