Перст судьбы. Эсмиль

"

"– Кажется, я здесь лишняя, – наконец, процедила Эсмиль и смерила его уничтожающим взглядом. Затем, резко развернувшись, направилась в обратную сторону.

Дарвейн захлопнул дверь. Приглушенным стоном уткнулся в нее лбом.

Эрговы яйца! Откуда она здесь взялась?! Разве не должна эта неугомонная девчонка сидеть сейчас в женском крыле? Кто ее пустил туда, где обитают холостые мужчины? Да еще именно в тот момент, когда он выставлял из комнаты местную рабыню?

Зарычав, Дарвейн начал быстро одеваться.

Нужно найти ее, пока она чего-нибудь не натворила.

Уже вылетая из комнаты, Дарвейн на секунду подумал: а почему он, собственно, должен что-то ей объяснять, разве ему не все равно, что она думает?

Получалось, не все равно…

***

Эсмиль едва сдерживала слезы. Она чувствовала себя оскорбленной, униженной и бессильной, что-либо изменить. Это было невыносимо.

Она выскочила на улицу так, будто за ней гнались все волки Эрга. Промчалась по площади, заставив шарахнуться в стороны удивленных мужчин и думая только о том, как бы не разреветься у них на глазах.

Маленькая калитка, ведущая в сад, была распахнута одним рывком. Девушка нырнула в прохладу деревьев, прислонилась лбом к шершавому столбу акации и, не выдержав, дала волю эмоциям. Из ее горла вырвался то ли хрип, то ли стон, больше похожий на скулеж раненого зверя, чем на женский плач.

Худенькие плечи сгорбились, по лицу заструились соленые слезы.

Эсмиль могла отрицать это сколько угодно, цепляться за свое прошлое амаррской госпожи, бесконечно делать вид, что ей все равно… Но железное сердце гордой амаррки давно уже треснуло, и в эту трещину вошло новое чувство, по имени любовь, а вместе с ним ревность, обида, боль и тоска…

Там и нашла ее Ильза, которая уже полчаса разыскивала свою квинну с палантином в руках.

– Где вы были? – сразу же напустилась ненья на строптивую подопечную, но, увидев ее заплаканное лицо, поумерила пыл.

Эсмиль замерла, даже дышать перестала, пытаясь справиться с собственными эмоциями. Потом тихонько выдохнула и сказала:

– Никто меня не обижал.

– О чем же вы тогда плачете? – нахмурилась Ильза.

– Ни о чем.