Перст судьбы. Эсмиль

– И? Разве ваш бог не дает права защищать свою жизнь?

– Это не тот случай, – присоединившийся к костру Ниран покачал головой. – Если ирбисы выбрали тебя, значит, настало твое время встретиться с Эргом лицом к лицу. Это жертва, которую он сам выбирает.

– То есть, ты хочешь сказать, – Эсмиль говорила медленно, переваривая каждое слово, – что сегодня ваш бог выбрал жертвой меня?

– Да.

– Но Дарвейн вернулся за мной! – в ее голосе на мгновение мелькнули тщательно скрываемые эмоции.

– Он оспорил выбор Эрга и за это должен был отдать свою жизнь, – тяжело выдохнул Рикван, озвучивая мысли остальных.

– Но он жив!

– Только благодаря тебе, – тихо ответил Берр, и лица данганаров посветлели.

В глазах мужчин Эсмиль увидела что-то, похожее на уважение.

– Значит, вы бы не стали его спасать? – поняла она. – Вы бы не стали возвращаться за ним?

– Нет. Когда Эрг делает выбор, никто из смертных не смеет перечить ему.

– И что теперь? Ваш бог остался без жертвы? Он будет мстить? Преследовать нас?

О, да, его супруга Бенгет именно так бы и поступила.

– Посмотри вверх, – сказал Ниран вместо Берра. – Что ты видишь?

Девушка задрала голову, вглядываясь в цветные сполохи, заполонившие ночное небо.

– Эм-м… знамение? – неуверенно повторила она его собственные слова.

– Знамение.

Эсмиль хмыкнула. Интересно, кто это был? Неужели, та самая Арнеш, которую упоминала старуха и которая сегодня явилась ей? Кажется, эта богиня – защитница местных женщин? Но где ее храмы и алтари? Кто ее жрицы? Как просить у нее покровительства?

Девушка перевела взгляд на огонь.

Каша уже сварилась, от котла поднимался густой ароматный пар, а данганары столпились вокруг Риквана, нетерпеливо протягивая ему свои мятые походные плошки.

"– Сначала – лэру! – кашевар плюхнул большую порцию в медный котелок, протянутый Нираном.

– Нир, – встрепенулась Эсмиль, будто просыпаясь от недолгого сна. – Дай-ка я ему отнесу…

Данганар смерил ее с ног до головы медленным изучающим взглядом, потом, ни слова не говоря, протянул горячий котелок.

– Иди, – сказал он, когда ее пальцы уже сомкнулись на ручке, – он тебя звал.