Перст судьбы. Эсмиль

Медвежья шкура сползла, открывая ее взгляду широкую грудь данганара, которая сейчас была перемотана побуревшими от крови бинтами. Правое плечо, кисть – тоже были забинтованы. Ирбисы знатно потрепали лэра, прежде чем подоспевшие воины сумели его спасти.

Дарвейн поморщился. Любое движение отдавалось саднящей болью в местах царапин и укусов. Острые клыки рвали плоть по живому, выхватывая куски, словно разделывали уже освежеванную тушу.

– Больно? – спохватилась Эсмиль, заметив, как он скривился.

– Боль это хорошо, – его губы дрогнули в слабой улыбке.

– Ну да, ты прав, – она улыбнулась в ответ. – Но разве ваше лекарство не должно притупить боль?

– Должно, но вместе с болью оно притупляет и разум. А мне сейчас нужен трезвый рассудок.

– Зачем?

Усадив лэра так, чтобы он спиной опирался на свернутые попоны, Эсмиль зачерпнула ложкой ароматную кашу, поднесла к его рту и выжидательно уставилась на него.

– Будешь кормить меня с ложки? – усмехнулся он.

– Ну… ты что-то имеешь против? – она поджала губы.

– Да нет.

Он демонстративно распахнул рот, ожидая первую порцию. Девушка не стала его разочаровывать.

– Слушай, – спросила она, когда котелок наполовину опустел, – почему ты вернулся за мной?

– В смысле? – нахмурился лэр.

– Ну, почему ты не оставил меня там, с хищниками? Ведь я знаю, это жертва вашему богу, никто не возвращается, чтобы отбить у этих зверей их добычу.

– Уже рассказали? – он недовольно нахмурился.

– Да, рассказали. Так в чем дело?

Мужчина откинул голову назад, уперся в войлочный потолок ничего не выражающим взглядом.

Раны саднили, не давая сосредоточиться на собственных мыслях.

Почему он вернулся? Дарвейн даже себе не мог дать точного ответа.

Потому что эта рабыня стала особенной для него? Но когда успела? И что в ней особенного? Почему от ее голоса что-то сжимается в груди, почему от ее улыбки тоже хочется улыбаться? Почему его так беспокоит, как она себя чувствует, поела ли она, тепло ли ей? Разве она не одна из многих, кто делил с ним его постель? В чем причина?"

"– Не знаю, – ответил он, наконец, и перевел взгляд на Эсмиль.