Невинная для палача

И медленный подъём наверх, до самой вершины. Аж дух захватывает. И такое предвкушение внутри плещется, что невозможно отказаться.

Я будто превращаюсь в адреналинового наркомана. Раз за разом бегу, по кругу катаюсь. Плохо, хорошо, ненавижу и хочу. Меня таким калейдоскопом событий закрутило за эти дни, что за всю жизнь и десятой доли не было!

– Я всё ещё злюсь, – предупреждаю, пока мужская ладонь гладить меня между ног.

Сложно, но злюсь.

Это ведь…

Так нельзя! Вот просто поговорить и простить. Наверное, взрослые так и поступают, но… А если Валид решит, что так теперь можно всё время делать?

Обидел, с какими-то девицами разговаривал, а потом – ничего не было, забудь.

И я верю, что не было. Читаю это в тёмных глазах. В том, как жадно Валид прикасается к моему телу. Смотрит, изучает.

Хочет так, будто вечность голодал.

– Я тоже пиздец злой, – выдыхает. И я чувствую это по напряжению его мышц. – Но это не помешает трахнуть тебя. Хорошо. С оттяжкой. Чтобы, блядь, глупых вопросов не задавала.

– Глупых?! Ты… Мммм.

Стону от очередного жёсткого поцелуя. Мы не ласкаем, а боремся друг с другом. Всё недовольство пытаемся высказать тем, как наши языки сплетаются.

Я пальцами сминаю белоснежную рубашку, тяну так сильно, что верхняя пуговка отлетает. Падает мне на грудь, Валид её сметает молниеносно.

В ответ задирает моё платье до пояса, разводит ноги в стороны. Тянет с такой силой, что домой я рискую вернуться голая.

Царапаю его затылок, Валид сжимает мои бёдра. Пальцами надавливает на моё лоно, а я прикусываю его губу.

Голову теряю от этой близости, уплываю. Сносит горячей волной. Нельзя сопротивляться, можно только ловить крупицы удовольствия. Странного тягучего удовольствия.

В крови несётся возбуждение, его обгоняет ярость.

Взрывчатая смесь, меня потряхивает.

– Ты сам сказал! – рычу, но позволяю стянуть с меня платье. Прохладный воздух будоражит кожу. – Подарком с радостью воспользуюсь. Сукин сын.

– Лучше не упоминай мою мать, когда я собираюсь тебя трахнуть, – подтаскивает меня ближе, упираясь пахом в моё лоно.

– Ублюдок!

– Принимается.

На его чувственных губах – опасная кровожадная ухмылка. Валид медленно опускается, проезжает щетиной по моему животу. Втягиваю его, невольно стараясь уйти от прикосновений.

Но мужчина держит крепко, не позволяет. Целует, а после прихватывает кожу зубами. Оставляет ощутимый след, отметины горят."

"– Ты… Ах! Ты не можешь… – я пытаюсь говорить, но язык прилипает к нёбу.