Останься со мной

Аж гордость разбирает.

— Смотри не лопни, — раздается скептичный голос Леры.

Очень точно считывает мои эмоции. Усмехается, нагло дернув бровями и подносит чашку к губам. Зараза.

Макс справляется с коробкой, вытаскивает ее содержимое, раскладывает по кучкам, при этом ревниво следит, чтобы я свои руки к его добру не тянул. Собственник.

— Вы надолго сегодня? — я пытаюсь прощупать почву и ожидаемо получаю колючки в нос:

— Уже выпроваживаешь?

— Лер…не надо.

— Хорошо, — вздыхает, — не буду.

Делаю себе пометку, что надо чаще собираться втроем, потому что рядом с Максом она становится мягче.

— Если ему нужно будет спать, можешь уложить в гостевой. В его комнате пока все так же пусто…"

"— Мы, наверное, посидим еще часик и домой поедем, — сдавлено улыбается она, — неудобно тебя стеснять.

— Да брось ты, какое стеснение. Я рад, что вы пришли.

Постепенно сын перестает воспринимать меня как чужеродный элемент, смиряется с моим присутствием и даже дает потрогать игрушку.

— Привыкает, — улыбается Лера.

— Как думаешь, у меня получается?

— Барханов, я не узнаю тебя.

— Лер, хватит издеваться. У меня вообще-то стресс сегодня.

— Стресс? У тебя? — она смотрит на меня квадратными глазами, потом прыскает со смеху, — бедолага. Предупредил бы, я бы валерьянки прихватила.

Еж все-таки прорвался наружу.

— Останетесь?

Мне хочется запереть все двери и окна, чтобы они не ушли, но это уже похищение, плен и статья.

— Посмотрим, Демид, — уклончиво отвечает Вознесенская, — не от меня это зависит.

— А от кого?

— У меня вот теперь начальник, — кивает на Максима, — как скажет, так и будет.

Похоже, это мой прямой конкурент на должность большого босса.

И я от него просто без ума.

Это новое чувство. Другое. Прежде никогда так не сдавливало легкие, оттого что сердце внезапно становилось большим, тяжелым, полным до краев. Я тону в этих новых эмоциях, захлебываюсь, не пытаясь выплыть. Они просто сметают меня, отправляют в нокаут.

Я, наконец, верю, что все это не сон, что Макс реальный.

— Если бы только знала, как мне хочется тебя прибить, —сдвигаясь чуть ближе, ловлю ее за руку. Крепко, не позволяя отодвинуться, — за то, что утаила.

— Пусти, — шевелит одними губами, в глазах расплёскивается горечь.

— А еще больше, зацеловать, — прикасаюсь губами к ее ладони, — спасибо.

Ее рука замирает и расслабляется. Обмякает, прекратив сопротивление.

Я не отпускаю ее. Просто держу, едва заметно поглаживая большим пальцем.