Останься со мной

К сожалению, заткнуться Вобла не хочет. Уже возле лестницы останавливается, сжимает перилла так, что белеют пальцы и решительно оборачивается ко мне:

— Думаешь, что победила? Думаешь, что будешь ему нужна?

— Я ничего не думаю.

— Он сдохнет от скуки уже через неделю. С тобой ведь ни поговорить, ни обсудить, ни в люди выйти. Таких только имеют, пока интерес есть, — жестко хлещет словами, — хочешь секрет открою. Без одежды все одинаковые. Разницы нет. Ты или какая-то другая выскочка. Попользуется и забудет. Тем более ничего кроме рабочих отверстий ты предложить и не сможешь.

Меня скручивает. Все ее слова — отражение моих собственных страхов, поэтому бьют прямо в цель.

— Проваливай!

— А то что? Включишь быдло и вцепишься мне в волосы? Или как там у вас на селе принято.

У меня темнеет перед глазами, и прежде, чем успеваю остановить свой порыв — замахиваюсь, чтобы влепить ей пощечину, а дальше… Дальше происходит что-то безумное. Я не понимаю как, но Вобла срывается с последней ступеньки, неуклюже валится на бок и, словно в замедленной съемке, скатывается вниз по лестнице.

— Эльвира! — визжу и бросаюсь следом за ней.

Глава 20.3

Глава 20.3

Когда она падет ничком на пол, у меня все обрывается. Ладно руки-ноги — неприятно, но заживет, а если шею сломала?

— Эля! — последние три ступени буквально скатываюсь, путаясь в своих собственных ногах. Едва за перилла успеваю схватиться, а то бы рядом с ней прилегла, — ты живая?

Плюхаюсь возле нее на колени и не знаю за что хвататься.

Я не врач и не медсестра, вообще ни разу, но тяну ледяные пальцы в надежде нащупать пульс.

— Убери от меня свои лапы, — стонет она и, опираясь на руки, медленно приподнимается и потом садится, привалившись спиной к ступеням.

Морщится, но двигается! Со сломанной шеей так точно не получилось бы. На меня обрушивается облегчение. Живая!

— Где болит? Голова кружится? — пытаюсь усадить ее поудобнее, но Эльвира отталкивает меня.

— Я сказала не тронь меня, — шипит сквозь зубы.

— Я же помочь хочу…

— Спасибо, уж помогла, — со слезами на глазах она трет колено.

Капроновые колготки порваны, а на ноге расползается синева. Да она к вечеру вся, как одна большой синяк будет! Бедняга. Мне даже смотреть на это больно.

— Я сейчас скорую вызову! — вспоминаю про телефон, — потерпи немного.