(Не)пара

— Лиз, я люблю тебя, — говорю, и буквально ощущаю, как воздух в комнате тяжелее становится. Коротышка даже всхлипывать перестает, замирает на руках, не дышит.

— Замолчи, Артём, — говорит со злостью, и отчаянно отстраниться пытается. Не пускаю, размечталась.

— Нет, Лиз, не замолчу. Я тебя…

Закрывает мне рот ладонью, крепко прижимает, чтобы сказать не смог. Глаза опять слезами блестят, мне дико не нравится, что она столько плачет из-за меня, и я беру запястье в свою ладонь, отстраняя руку от лица, и заканчиваю фразу:

— Люблю.

Тебя. Я. Понятно?

— Зачем ты всё это делаешь, а? — она с трудом сдерживает истерику, это видно. Предпринимает ещё одну попытку встать с моих рук, но когда дело заканчивается провалом, расслабляется. Ну не отпущу я больше, неужели непонятно? — Зачем, Тём, ты скажи мне, пожалуйста, потому что у меня уже голова кругом. Ты же ушел на заочку, мы видеться перестали, все так хорошо было, я пыталась тебя забыть, а теперь приходишь и делаешь всё вот это, чтобы что? Чтобы мне ещё больнее было, да? Да мне с бабой не так больно было тебя увидеть, чем сейчас все это слышать, зная, как ты на самом деле к любви относишься.

Зачем всё это сейчас, Тём, если завтра тебе снова надоест? Чтобы я опять плакала, да?

— Чтобы любить тебя, Лиз, — говорю честно, но она не верит. Ёжится, на коленках ёрзает, встать снова пытается. — Слушай, я знаю, что я мудак. Знаю, правда. И к сожалению прошлое исправить я никак не могу, даже если захочу очень сильно.

Но все, что сейчас и дальше, можно сделать лучше. Лиз, я честно тебе говорю, что мне нахер никто не нужен кроме тебя больше. Всё, понимаешь? Я не знаю, что сделать, чтобы ты мне поверила, но честно говорю правду. Не хочу никого и ничего, даже хоккей нахер не нужен, если тебя рядом не будет. Не думал вообще, что так сильно влипнуть можно, но влип в тебя по самые яйца, а отлипать не хочется. Что мне сделать, чтобы ты поверила, маленькая? Что угодно, только не проси уйти — не уйду.

Смотрит на меня глазищами своими карими заплаканными, подвох найти пытается. А его нет. Никакого подвоха, только пиздец какой-то в душе из-за слез этих солёных непрошеных, которые опять по щекам коротышки стекают. Стираю их пальцами, как будто это поможет, и радуюсь, что она убегать не пытается больше. Так и сидит на мне сверху, с ума сводит одним присутствием.