Назад в СССР 4

Идет, тварь… Я даже дышать перестал, чтобы пар не шел. Не знаю на сколько меня так хватит. Черт! Надо было на живот лечь, но тогда обзору ноль.

Человек приближался. Главное, чтобы контрольный выстрел не сделал. Этот может, осторожный, гад. Хотя чего ему бояться? Он знает, что я безоружный. Да еще и, как минимум, раненый, а как максимум — убитый.

Но нехорошее предчувствие пробежало холодком по спине. Все-таки пальнет он в меня. Как пить дать пальнет. Слышно, уже совсем близко подобрался."

"Так! Тогда план другой! Я должен быть раненым — и буду раненым.

Отодвинул рукав тулупа и спешно прокусил себе запястье. Боль адская, будто полубеззубый бульдог пережевал мою кожу на кисти. Кровь нехотя потекла струйками на лицо. Я провел раной по щеке и лбу. Растер по кистям, по груди. Чем больше крови, тем беспомощнее я выгляжу. Теперь я совсем как расстрелянный комиссар Каттани. Живого места с виду-то нет.

Я поднял окровавленную руку над стволом и прохрипел:

— Помоги… Не стреляй…

Хруст затих, бряцанье пряжки ремешка о ложе винтовки свидетельствовало, что Иван вскинул оружие.

Сейчас подождать секунды три, если не выстрелит, то еще немного поживу. В голове запульсировал обратный отсчет: Три, два, один… я зажмурился, но выстрела не последовало.

Открыл глаза и услышал, как быстрые шаги шуршат все ближе и ближе. Надо мной на фоне неба навис силуэт человека с винтовкой. Ствол смотрел прямо мне в грудь. Иван стоял на бревне и ухмылялся:

— Добегался? Какой ты неугомонный. Что с Ксенией?

Последнюю фразу он произнес с тревогой.

Все-таки не совсем зверь. Радеет за своих бабенок, потому и вернулся к дому. Не оставлял ее одну до последнего. Не видел я, чтобы хозяева так любили своих рабынь. Странный он.

— Все с ней нормально, — успокоил я его. — Она сама меня отпустила.

— Как — отпустила? — морду Ивана перекосила смесь злобы и недоумения.

Он не мог поверить, что его покладистая и раболепная Ксения ослушалась. А самое главное, зачем она так сделала? Явно не из жалости ко мне, а чтобы… Отомстить?

От таких ошеломляющих раздумий Погибов на секунду потерял контроль, сдвинул ствол винтовки чуть в сторону и прохрипел:

— Почему она тебя отпустила? Что ты ей наговорил?!

— Что есть и другая жизнь… Она обиделась, что ты ее бросил.

Крепко обиделась, — я старался говорить слабеющим голосом, будто мне совсем хреново и истекаю кровью, словно умирающий лебедь.

В тулупе моем в районе ребер окровавленная дырочка, сам весь в крови. На раненого, однозначно, похож.