Назад в СССР 4

Хотелось вскочить и побежать, но тогда — смерть. Ползти тоже долго, выцеливает меня, гад.

Я перекатом ушел в сторону и завалился за поваленное дерево. Подполз к нему ближе и прижался, как к родной жене. Стихло. Выжидает, сволочь. Луна, как назло, раздвинула тучи, словно вылезла полюбоваться на мою близкую смерть.

Снег прекратился, и стало светлее. Как же не вовремя. Мне теперь свет совсем был не нужен, а вот Иван, а в том, что это был он, я не сомневался, теперь сможет палить более прицельно. Где он, скотина, засел? Наверное, выше по склону.

Услышал осыпь камней и выполз из пещеры. А тут я на голом склоне гуляю.

Так… Узнать в тулупе и в валенках он меня не мог. Значит, стреляет по всему, что движется. Хотя, наверное, догадался, что это я по следам его пришел. Больше некому. Пилот уже остыл давно.

Мерзлая каменистая земля отдавала могильным холодом, пробирало до костей. Сколько я еще так пролежу, прежде чем окочурюсь? Но высовываться нельзя. Это я точно знал. Выстрелов нет, но снайпер притаился.

Пока я за бревном — живу. А вот если он сменит позицию, зайдет сзади, то мне хана.

Я чувствовал каждый свой вдох. Дыхание молодого и сильного тела, которое не желало сдаваться на милость убийце. Даже в этой жизни я уже много успел. Но не все, точно не все. Я только начал учебу и службу. Подумать только, давно ли я был занят только тем, что сдавал экзамены, заговаривая зубы Зверькову, или боролся с ребятами “на тумбочке”. Только-только родился наш спецотдел.

Нет, это было еще не все. Просто надо что-то срочно придумать…

Лежа я стянул с себя тулуп.

Задача оказалась не из легких. Чуть не родил. Набил одежду ветками и прошлогодней травой и застегнул на пуговицы, соорудив подобие чучела. Тонкий свитерок на мне стал расходовать тепло со скоростью звука. Зубы предательски застучали, казалось, их дробь слышна на всю округу.

Приготовился. Раз, два, три! Выставил “Страшилу” над бревном, будто это встал человек.

Бах! Я почувствовал, как пуля прошила верх чучела. Я дернул Страшилу, будто он ощутил смертельную боль, и повалил его набок за бревно.

Есть! Смерть инсценирована.

Я распотрошил чучело и спешно снова втиснулся в остывший тулуп. Теперь совсем зуб на зуб не попадал. Замер и притворился трупом. Смотрел через щелку век на небо. Время тянулось, словно эстонская улитка. Твою мать, долго он еще мариновать меня будет? Не знаю, сколько прошло, но минуты показались вечностью.

Наконец, послышался хруст. Шумели камешки под чьими-то ногами.