( Не) Любимая жена (СИ)

Он, как рычажок, крутился в разные стороны.

- Давайте я вас искупаю, переодену и поедем завтракать на свежем воздухе, – предложила Тарика, - Не стоит замыкаться в себе и прятаться от мира.

- Хорошо, – апатично буркнула я и позволила Тарике пересадить меня сначало на коляску, а после в низкую ванну.

Мне было плевать, что чужая женщина моет меня. Плевать на всё, что она делает. После купания Тарика оставила меня и вернулась с двумя простыми платьями.

- Какое выбираете?

- Никакое.

- Так нельзя, госпожа, давайте вот это поярче, – она показала на розовое с белым платьишко.

- Пусть будет это, – безразлично кивнула, и меня одели. Волосы закололи наверх и усадили обратно в кресло.

- Вам нужно учиться управлять, поэтому просто езжайте за мной, – решила Тарика и вышла из ванной.

Со вздохом положила ладонь на кристалл, он засветился тускло голубым. Снизу коляски выехали мягкие пластины и сковали ноги, чтобы не дать мне упасть, так же и талию зафиксировали широким и эластичным поясом. Направила вперёд, и коляска плавно поехала.

Поместье было в три раза меньше первого замка, в котором я проснулась, сразу после моей комнаты шла лестница. Коляска немного накренилась и полетела по ступенькам, с этим проблем не возникло. А вот увидев во дворе мужей, сидящих за столом, остановилась. Захотелось развернуться и поехать обратно в комнату, пересилила себя и подъехала ближе.

Первой начинать разговор не стала, намазала на хлеб масло, взяла пару кусочков сыра и приступила к завтраку. Мужчины тоже не спешили общаться, один читал желтоватую газету, второй наблюдал из-под опущенных ресниц.

На завтрак была яичница с маленькими помидорчиками, вкусно. Отложив пустую тарелку, налила себе чай и сделала ещё один бутерброд с маслом и сыром.

- Мы сказали твоим родным, что ты пришла в себя. Завтра они приедут, – нарушил тишину Дадарио, бросая взгляд на Родерика с газетой. Промолчала. Они мне не родные. Второй муж замолчал, надеясь услышать хоть какой-то ответ, не дождался. – Лилиана, ты же не хочешь остаться без помощницы?

Я вскинула бровь и уставилась на Дадарио.

Думала, этот более-менее нормальный, а нет, если первый грубостью берёт, этот мягко стелет.

- Я поняла, дорогой муж. Встречу родню с распростёртыми объятьями и буду самой милой женой на свете.

Родерик опустил газету и пытливо заглянул в глаза.

- Если нарушишь собственное слово, лишишься не только Тарики, – бескомпромиссно заявил первый муж и глазами показал на коляску.