Нас просто не было. Книга первая

Грубо, немного больно, крепко удерживая за бедра, не давая перевести дух. Было чувство словно он пытается самоутвердиться, поставить печать, что-то доказать самому себе или мне. Не знаю, мне плевать. Ничего не осталось кроме его движений, подводящих к самой грани.

Склоняется ниже, целует грудь, обводит языком сосок, чуть прикусывает его, срывая с моих губ нетерпеливое поскуливание. Оставляя за собой влажную дорожку, проходится губами до ключицы.

Чувствую как губы жадно приникают к нежной коже на шее, сильнее чем надо и, не задумываясь, упираюсь руками в грудь, отталкиваю от себя.

Никаких отметок, никаких засосов. Табу.

Макс все понимает без слов, стиснув зубы, отстраняется, но движений не замедляет. В потемневшем взгляде вижу гремучий коктейль: злость неудержимую, ревность бешеную, и ещё что-то непонятное, горькое, отчаянное. И от этого крышу сносит, от понимания, что его ломает из-за меня, от ощущения безграничной власти над ним.

Как маньячка схожу с ума, упиваюсь происходящим. Двигаюсь в такт с ним, подстраиваясь под бешеный ритм, не сдерживая хриплые стоны, и, наконец, срываюсь, выгибаюсь дугой не в силах сдержать громкий крик.

Максим, убедившись в том, что я получила удовлетворение, начал двигать ещё жестче, быстрее и вскоре резко подавшись вперед, с тихим рычанием, замер.

Несколько минут мы ещё просто лежали, не в силах пошевелиться. Прикрыв глаза, чувствую, как он уперся лбом в ключицу, опаляя горячим дыханием кожу на шее.

Тело в блаженной неге, а внутри пустота, ноль, ни единой эмоции.

Мне тяжело…

Шевелюсь, вынуждая его подняться, и сажусь, взглядом ища раскиданное белье.

Макс, откинувшись на спинку сиденья, сидит, зарывшись обеими ладонями в свои волосы и прикрыв глаза. Я вижу, как бьется жилка у него на виске, как он тяжело сглатывает, словно в горле пересохло. Да, водички бы не помешало. Холодной, со льдом и долькой лайма.

Трусы нахожу в складке между сиденьем и спинкой, бюстик висит на подголовнике. Медленно одеваюсь. Тесно. Сержусь на неудобный салон, на крючок, который никак не хочет зацепляться за петельку.

Градов по-прежнему сидит, не шевелясь. Хватаю его рубашку и раздраженно швыряю на бедра, со словами:

— Прикройся!

Наконец, платье на мне. Дотягиваюсь до туфель, обуваюсь и выскакиваю на улицу.