Нас просто не было. Книга первая

Платье задралось почти до талии, открывая загорелые выпуклости, узкую полоску черных кружевных стрингов, еще больше распаляющих желание. Сажусь на сиденье, развернувшись к нему лицом. Градов стоит, как каменное изваяние одной рукой упираясь в машину, а второй сжимая край дверцы. Грудь тяжело вздымается и опадает, а взгляд такой, что от его одного все внутри скручивается в спирать.

Завлекающе, откровенно смотрю на него, медленно снимаю туфли, пренебрежительно скидывая их на пол, потом подцепляю край своего нового, безумно дорогого платья и, стащив его через голову, небрежно отбрасываю на переднее сиденье, оставшись перед ним в одном белье.

Максим, теряя остатки самообладания, ныряет в салон следом за мной, захлопывая за собой дверь.

Притягивая к себе, снова целует, руки гладят плечи, спину, расстегивают бюстгалтер. Порывисто, путаясь, стаскивает его и отбрасывает в сторону.

Со стоном закрываю глаза, когда чувствую горячие губы на своей груди. Целует соски, втягивает их в рот, посасывает, от этого сладкие импульсы бегут к низу живота.

Рывком спускаю с его плеч рубашку, тяну ее дальше. Макс высвобождает сначала одну руку, потом другую, и снова приникает к груди.

Руки спускаются ниже, проходят по талии, бедрам, подцепляют тоненькие ниточки стрингов и тянут их вниз. Чуть приподнимаю зад, что бы облегчить ему задачу. Крошечное белье легко скользит по коже и исчезает из поля видимости, оставляя меня полностью открытой его горящему взгляду.

Нетерпеливо тянусь к его джинсам, меня раздражает грубая ткань, разделяющая нас.

"Устраиваюсь поудобнее, насколько это вообще возможно в салоне машины. Градов возится с резинкой, потом хватает меня за бедра, притягивая ближе к себе, пристраивается между ног. Одну закидывает себе на плечо, второй упираюсь в спинку переднего сиденья.

В голове уже не одной здравой мысли, только безумное запретное желание.

Градов, направляя член рукой, делает движение вперед, полностью, до конца погружаясь в меня. Непроизвольно охаю, чувствуя в себе горячую, перевозбужденную плоть.

Макс тут же отстраняется, и снова глубокий толчок. Без лишней нежности, без предварительной раскачки, сразу взял быстрый ритм. Выходя почти до конца, врывался обратно до упора, не останавливаясь ни на секунду.