На милость победителя

Никого в пустой палате не наблюдалось.

– Показалось, – сам себя успокоил Роман. – От этих препаратов что угодно привидится…

Выйдя из клиники, Камилла быстро прошла через парк и, войдя в собственную квартиру, разрыдалась.

Бледный как смерть Демьяновский с загипсованной рукой пребывал в царстве Морфея. Пришлось даже посидеть в кабинете у Алины, подождать, когда бывший любовник крепко уснет. Камилла заглянула к нему всего лишь на секундочку. Вгляделась в измученное болью лицо и внезапно ощутила порыв броситься к Ромке.

– Уходим, – прошептала стоявшая неподалеку Ева. – Кажется, пришел кто-то из Деминых родственников. Внизу документы оформляют. Миша эсэмэску прислал.

– Прощай, – прошептала Камилла в последний раз, глянув на спящего Ромку. – Может, свидимся когда-нибудь…

Она быстро вышла из палаты вслед за Дуськой. Свернула за ней в небольшой узкий коридор и тут же оказалась в кабинете Алины. Надела пуховичок и, сопровождаемая Евой Макаровой, спустилась по служебной лестнице вниз.

– Мать Демы и мой свекор, – заговорщицки пробубнила Евдокия, схватив Милку за руку и таща к выходу. – Они поженились, представляешь. И Мише ничего не сказали, партизаны хреновы…

– Дуся, – пробормотала Камилла, наблюдая, как старики спешат за Агафоновым к лифту, – я тебя очень прошу.

– Не скажу, – улыбнулась Ева. – Вы помиритесь, и ты сама все расскажешь. Из вас с Романом получится страстная парочка…

– Нет, – мотнула головой Милка. – Мы расстались навсегда. Когда любишь человека, доверяешь ему во всем. Любовь не мыслит зла, – прошептала она.

– Кто это сказал? – изумленно пробормотала Евдокия. – Очень умно.

– Апостол Павел, кажется, – печально улыбнулась Камилла и добавила неохотно: – Тут один человек появился.

– А он знает о ребенке? – ошарашенно вскинулась Ева. – Ты ему сказала?

– Конечно знает, –  кивнула Милка. – Иногда мужчина так влюбляется в женщину, что и дети не преграда. Поэтому молчи, ладно? Мне разборки с Демьяновским уже надоели. Я попрощалась с ним, – вскинув голову, твердо заметила она.

– Хорошо, как скажешь, – пролепетала Ева.