Мои. Спор на счастье

В очередной поворот внедорожник вошел так же легко и спокойно. Тихон не убрал своей руки от сцепленных в замок ладоней Фроси. А девушка, словно отвлеклась от реальности, замерла, глядя прямо на водителя.

И Ирбис, что удивительно, смотрел на нее.

А должен был, наверное, смотреть на дорогу, ведь поворот, густой снег валит почти стеной, а на обочинах по обе стороны березовый пролесок и сугробы высотой с Эверест.

– Твою ж мать! – рявкнул Ирбис, а Фрося резко повернула голову.

Ничего не было видно в свете фар. Но Тихон что-то заметил.

– Спокойно, Рыжик! – гаркнул Ирбис так, что Фрося умолкла.

А джип, качнувшись, остановился. Тихон выругался сквозь зубы. Переключил скорость. Попытался сдать назад.

– Какой, блядь, умник оставил здесь эту херню! – ругался Тихон, а Фрося притихла.

– Какую? – все же спросила девушка.

– Никакую. Это я так, брякнул, – уже тише ответил Ирбис.

– Нет, – качнула головой Фрося. – Мы застряли?

– Сиди здесь, Рыжик, – велел Тихон и попытался открыть дверь, та не поддалась, образовался лишь небольшой просвет. – Твою ж мать!

Фрося внимательно следила за каждым движением парня. Захлопнув дверь, он вновь выругался. Сосредоточенный и злой, Тихон вселял уверенность в душу испугавшейся девчонки.

– Не волнуйся, Рыжик, все решим, – выдохнув, наконец, произнес Ирбис, беря в руку телефон.

Фрося лишь кивнула.

Виткинчук, глядя прямо перед собой, внимательно слушала разговор Тихона по телефону.

– У нас бак почти полный. Тачка целая. Через час-два приедет техника. Откопают, – пояснил Ирбис и отложил телефон.

– Хорошо, – вновь кивнула Фрося, однако голос ее подвел, дрогнул, выдавая эмоции.

Боялась девушка. Испугалась очень сильно. И страшно было от понимания того, что они могли бы разбиться.

– Эй, Рыжик, ну ты чего? – вкрадчиво спросил парень.

Фрося промолчала. А что говорить? Остается только ждать и верить, что Ирбисы появятся без опозданий. Желательно, с каким-нибудь трактором. Не меньше."

"Тихон нажал на панели управления пару кнопок. Фрося и до этого момента не замерзала, а сейчас и подавно.