Музейный артефакт

Однажды в Риме, во время сатурналий[12], другие рабы затащили его в лупанарий[13]. Работали там тоже рабыни, которые резко отличались от красивых, ухоженных, пахнущих благовониями гетер, услугами которых пользовались патриции и военная знать. Доставшаяся ему женщина была немолода, неряшливо одета, от нее неприятно пахло. Она села на лежанку, поджала согнутые в коленях ноги и положила на них подбородок. Кфир просто не знал, как это надо делать, с чего начать. Она не возбуждала его, и он понял, кто в этом виноват.

Его хозяин – похотливая грязная свинья, так часто терзавший его тело. Посидев, женщина легла, и они уснули. Утром она исчезла, а жизнь раба вошла в привычное противоестественное русло. И он уже не знал, кем является по своей сути – мужчиной или женщиной.

Когда Кфир только появился в доме Мар-Самуила, тот строго-настрого предупредил, чтобы он даже не смотрел в сторону дочери. Но видя полное равнодушие юноши, даже строгий отец почувствовал некоторую обиду: неужели его красавица Зуса нежеланна этому парню, который вполне мог подойти на роль жениха?

Как-то он даже с сарказмом заметил, что о-ч-ч-ень доволен тем, как ученик соблюдает его запрет.

Кфир понял иронию старика, но сделал вид, что она осталась незамеченной.

Надо сказать, что если бы не эта беда, он был бы счастлив в доме Мар-Самуила. Со сварливостью Учителя он примирился, а тут еще симпатичные девушки, отдельная комната, сытная еда… Науки давались ему легко, да еще вызывали острый интерес.

Ну, как можно оживить чучело? А ведь Мар-Самуил одним движением сморщенной руки отправлял в окно и ворона Кнока, и филина Мурзу… Да он и сам рассказывал, что летает по ночам, правда, сейчас редко – говорит, старость мешает…

Единственно, что огорчало Кфира – у него и Учителя расходились взгляды на способы исцеления. Мар-Самуил больше рассчитывал на заклинания и чародейство, но это не позволяло пришить отрубленную руку или ногу. Как-то он робко высказал свое мнение, но Учитель пришел в ярость.

– Я специально изучил языки, на которых говорят римляне и египтяне, чтобы познать их искусство врачевания, я искал новые снадобья, формулировки заклинаний! А ты ставишь под сомнение мои знания!

Старик тяжело дышал, на впалых пергаментных щеках появились красные пятна.

Кфир испугался такой вспышки гнева и уже жалел, что затронул эту тему.

– Я не сомневаюсь в вашей осведомленности, Учитель, – попытался оправдаться он.