Музейный артефакт

* * *"

"Отсутствие Киндяева облегчало Трофимову исполнение задуманного. На другой день, когда время приближалось к обеденному перерыву, Иван полез в коробку и, осторожно потрогав, достал перстень. Он был холодным, глаза льва не светились, словом, это был самый обычный предмет, лишенный всякого налета мистики. Впрочем, нет. На самом деле это был объект хранения. И опустив его в карман, молодой человек почувствовал себя преступником. Когда он поднимался по лестнице, сердце колотилось у самого горла, спина взмокрела, ноги дрожали.

Проходя мимо вахтера Петруши, он лишь со второго раза смог поздороваться: горло сжимал спазм. Даже выйдя на улицу, он не успокоился, напротив – преступление стало очевидным: любой милиционер, обнаружив в кармане музейный экспонат, мог отвести его в отдел милиции, как пойманного с поличным вора! А если он попадет под трамвай? Тогда клеймо вора поставят на нем посмертно. Даже если он потеряет перстень…

Иван испуганно сунул руку в карман. Перстень был на месте. Молодому человеку показалось, что он немного нагрелся.

Может, лучше надеть его на палец? Так будет надежней! Одна эта мысль принесла облегчение. Но он отдернул руку. Нет уж…

До Института физики он дошел, как в тумане. Его личность раздваивалась: одна половинка страстно желала надеть перстень, вторая отчаянно этому противилась. И соединились они только тогда, когда он передал экспонат низенькому толстяку в первоначально белом, но давно не стиранном халате. Это и был профессор Козицын, не проявивший к объекту предстоящего исследования ни малейшего интереса, больше того – даже не взглянул на него.

Они прошли в большой зал, половина которого занимала какая-то мудреная машина с матовыми серыми панелями и окошками электронных табло, в которых загадочно мигали зеленые нули.

– Это газовый хроматограф, американский, – сказал Козицын, погладил панель и впервые улыбнулся. Похоже, прибор был единственным объектом его жизненных интересов.

– Лазерный луч выбивает из объекта пучок молекул, а специальная программа изучает их спектр, – сказал профессор, закрепляя перстень в специальном зажиме между двумя массивными дисками, напоминающими шпиндель токарного станка, только с блестящими линзами на осях.

 – Полное исследование занимает тридцать секунд…

Он опустил крышку, которая закрыла и «шпиндели», и «объект», впрочем, сквозь узкое затемненное окошко можно было, наклонившись, наблюдать за происходящим. Но ни у Ивана, ни у профессора такого желания не возникло.