Музейный артефакт

Ни за что…

– Исмаил-бей умер сегодня утром! – старший воин придавил Ахмата тяжелым взглядом.

– Да. Но последнее, что он сделал в своей жизни – рассек ему плечо…

– И уже раненым он решился идти в крепость?

Ахмат кивнул.

– У него крепкий дух!

Воин нахмурился и какое-то время молча стоял, глядя на Фарида и что-то решая. Потом спросил:

– Ты ему кто?

– Друг.

– Тогда поднимай его и неси за нами."

"Стражники не стали ему помогать, они несли только свои факелы. Задыхаясь и выбиваясь из сил, Ахмат почти волоком тащил бесчувственное тело – сквозь узкую калитку, через двор, потом по каким-то лестницам и полутемным коридорам, пока они не оказались в крошечной комнатке, с двумя деревянными настилами, поверх которых была брошена грубая ткань.

– Здесь положи его, – услышал Ахмат очередную команду. И, выполнив ее, с облегчением опустился на второй настил. Руки и ноги дрожали, сердце колотилось. Он сам не верил, что смог донести сюда друга. Здесь было тепло, даже слишком. Медленно текли минуты.

Наконец, в душной комнатушке появились два человека. Один осмотрел рану на плече Фарида, поставил глиняную чашку с какой-то вонючей жидкостью. Ахмат должен был окунать в чашку тряпку и прикладывать к ране товарища.

– Делай это чаще, – приказал лекарь. – Тогда, может, поможет.

– А если не поможет и к утру умрет, постучишь в дверь, – сказал второй пришедший, похоже, управляющий делами.

Но Фарид не умер. То ли благодаря зловонному лекарству, то ли стараниям товарища, а может, благодаря молодости, но волей Аллаха он быстро пошел на поправку.

Рана на плече перестала гноиться и быстро затянулась, чему пришедший на следующий день лекарь несказанно удивился:

– Обычно неделю заживает, а то и две…

Фарид с жадностью начал есть маисовую кашу и ржаные лепешки. Пища особым разнообразием не отличалась, но зато ее было вдоволь, он набирался сил и поправлялся на глазах. А еще через три дня в их комнатку пришел воин средних лет с мужественным морщинистым лицом и много повидавшими глазами.

На боку его висела сабля в серебряном окладе, за поясом торчал кривой кинжал, украшенный самоцветами. Судя по властным манерам и уверенной осанке, он привык к безоговорочному и полному подчинению. Его сопровождал давешний домоправитель.

– Это даи аль-кирбаль Абу ибн Шама, – почтительно пояснил он. – Вы должны ловить каждое его слово и отвечать быстро и правдиво.

Юноши молча склонились в поклоне.