Музейный артефакт

Я проглядел мельком – похоже, тот белогвардеец сочинительством баловался. Там, вроде, роман приключенческий…

– Разберусь! – надменно сказал Терехов. Шустрый подчиненный стал его раздражать.

– А как у тебя идет борьба с валютчиками? – неожиданно спросил третий секретарь. – В Нижне-Гниловской ты этот вопрос поднимал?

Бузякин растерялся.

– Так откуда там валютчики, Архип Кузьмич? Там не то что долларов, там рубли редко видят…

– Что-о-о-о?!

По разъяренному виду начальника Бузякин понял, что сморозил глупость.

– То есть я не то имел в виду… Совсем не то! – начал горячо оправдываться заведующий отделом. – Конечно, у жителей есть советские рубли, ведь им регулярно выплачивают заработную плату… Просто, там натуральное хозяйство и в деньгах нет надобности…

– Ты не финансист, деньги не твоя епархия! Ты идеолог! И должен пробуждать в народе ненависть к валютчикам – классовым врагам советского труженика!

– Есть, Архип Кузьмич! Буду пробуждать!

– Тогда чего ты здесь торчишь? Иди, работай!

Бузякин перевел дух: гроза миновала.

– До свидания, Архип Кузьмич!

Едва приоткрыв дверь, Бузякин в узкую щель ужом выскользнул в приемную. Этим он продемонстрировал партийную скромность и уважение к старшим. Потом проявил демократизм и благодарность, поблагодарив референта – немолодую и некрасивую Антонину Ивановну. Прошел в туалет, поставил портфель на подоконник, подошел к раковине, включил воду. Это был обкомовский туалет, выложенный чешской плиткой, с чешской же сантехникой, с дефицитной туалетной бумагой в чистых кабинках, душистым зеленым мылом в мыльнице и бесперебойно идущей горячей водой.

"Потом, расправив плечи и выпрямив спину, Бузякин заглянул в кабинеты своего отдела. И его заместитель, и инструкторы при появлении заведующего вскакивали, как солдаты навстречу вошедшему в казарму генералу. Но активная демонстрация уважения не помогла: все они получили хорошую взбучку за нерадивость, неисполнительность и отсутствие других качеств, необходимых настоящему партийному работнику.