Музейный артефакт

 – Без мыла в жопу лезет! Но с чего вдруг он решил копаться в моем прошлом? Из подхалимажа? Или… Да нет…»

Бузякин будто прочитал мысли секретаря.

– Я совершенно случайно узнал, что вы, Архип Кузьмич, там начинали свою, так сказать, партийную карьеру. Поговорил с тружениками, вспомнил революционное время… И знаете, что оказалось, Архип Кузьмич?

– Что?

– Народ вас помнит! Когда я назвал вашу фамилию и имя, рассказал, как вы в перестрелке ликвидировали осиное гнездо белых, народ одобрительно загудел. А в перерыве к стенду с вашей фотографией и ваших соратников протолкнуться нельзя было…

Терехов встал, неспешно вдоль огромного стола под картой области и портретом Верховного Жреца Никиты Сергеевича Хрущева прошелся вначале в одну сторону, потом – в другую.

Колени болели.

«Хрен тут правду от вымысла отличишь, – размышлял он. – Может, и правда – народ меня помнит. Соседи, друзья родителей, мои сверстники… А может, это он лакирует, приукрашивает… Ну, Бузякин… Хитер, стерва, ох хитер!»

– …а на следующий день дочь одного революционного казачка, вашего соратника, принесла письмо, – продолжил Бузякин и, вынув из своего портфеля листок, положил на стол.

 – Вот, пожалуйста, прочтите, Архип Кузьмич. Вы наверняка этого казака знаете…

Терехов схватил тетрадный лист, с трудом разбирая слова, быстро прочел и перевел дух.

– Грамотно пишет, а почерк корявый. Значит, училась в молодости, а потом пошла на тяжелую работу. Вот она, настоящая труженица! Таким мы обязаны верить!

Он перечитал письмо еще раз, уже обстоятельно, потом с облегчением откинулся на спинку кресла и негромко произнес:

– Степана Дорохова помню, он действительно нам беляков выдал.

Сына его, честно сказать, подзабыл. Но был у него сын, был. И действительно в город уехал. Возможно, и там с белобандитами боролся, погиб героически… Время такое было, лихое! А как сложилась жизнь этого Степана Дорохова?

– К сожалению, подробности его житья-бытья мне не известны. Но, если вы хотите, я подниму архивы, родню опросим, соседей, выясним все, до мелочей!

– Вот этого не надо делать! – резко прервал Архип Кузьмич.

 – Партийный работник должен быть скромным! А секретарь обкома – скромным вдвойне, даже втройне! А ты хочешь вокруг меня целую бурю поднять! Не надо ничего, дальше я сам разберусь!

– Есть! – в очередной раз вытянулся Бузякин. – Дочка этого Дорохова еще кое-что передала…

Он снова полез в свой портфель и положил на стол потертый на сгибах добела офицерский планшет.

– Там бумаги какие-то.