Ледяное проклятье

Качнув головой, я распрямил пальцы и, поднеся поближе к глазам, принялся внимательно изучать кожу. Вскоре я заметил первые следы — на костяшках кулаков виднелись многочисленные белые линии, словно крохотные трещины, разбегающиеся от места удара во все стороны. На второй руке было то же самое.

Повернув голову, я занялся плечом и с нарастающей тревогой обнаружил, что хоть моя новая кожа и выдержала скользящий удар давно не точеного тесака, но не без последствий. Здесь трещины были куда сильнее и шире, чем на пальцах.

Проведя пальцем по коже, я ощутил небольшой скол с острыми краями — похоже, под углом обрушившийся на плечо тесак отбил от меня солидный осколок заледеневшей кожи. Здесь я снова сделал паузу и попытался свыкнуться с еще одной новой для меня мыслью — от меня откололи осколок. Не ранили, не оставили рубленую рану, а именно откололи кусок промороженной плоти. И еще большой вопрос, восстановлю ли я утрату — если обычное человеческое тело способно на чудеса заживления самых чудовищных ран, то в моем случае ничего неизвестно. "

"А если удар будет настолько сильным и хорошо поставленным, что отколет не маленький кусок, а скажем, оттяпает целую руку по самое плечо? Ведь если правильно ударить по куску льда, он расколется пополам… а внешне я мало чем отличался от куска заиндевевшего льда. Стоит только вспомнить то парящее над землей ледяное создание — шурды называют его Ледяной убийца, — что нанесло мне ранение в поселении Ван Ферсис. То, что от него осталось после схватки, было не чем иным, как грудой колотого льда.

Топор здоровяка Рикара легко пробил ледяную плоть той твари, тогда как я попал под слабый удар хилого уродца шурда, не могущего похвастаться физической мощью.

Да и к черту руки и ноги… А тонкие хрупкие пальцы? Нос? Уши? Прочие выдающиеся части моего тела? Что же получается — стоит мне, скажем, с размаху налететь по неосторожности на ствол дерева, и прощай, нос? Скорей всего, нет — мое тело было гибким, хотя и не представляю, как это возможно — гибкий лед, но все же…

Беда…

Пока я машинально сминал снежок и обдумывал возникшую проблему, мой блуждающий взгляд неосознанно зацепился за торчащий из окровавленных одеял шлем погибшего ниргала, да так на нем и остановился.

Поднеся плотный снежок ко рту, я с хрустом откусил от него сразу половину и уже с куда большим интересом заглянул в зияющие пустотой смотровые щели покрытого царапинами и зазубринами шлема.

В десятке шагов от меня на снегу лежал полный боевой доспех ниргала.