Ледяное проклятье

Правильно? Что ж, повторю с большим наслаждением — все они давно уже мертвы. Я покинул поселение, когда погасли последние угли в кострах, на которых мы сожгли всех твоих сородичей без остатка. Впрочем, не только их — вся ваша поганая нежить и сгархи сгорели там же. Думаю, из их пепла выйдет неплохое удобрение для наших пшеничных полей.

— Аагх, аагх, — проскрипел шурд, потеряв дар речи и пуская слюну из уголков дергающегося рта. — Агхх…

— Понимаю, — кивнул я. — Неприятно услышать такое, да? Вернемся к беседе. Кто вас направляет, я уже понял, — пресловутый Тарис, что вот уже два века никак не может заткнуться и сдохнуть.

— Ты подохнешь в корчах! — дернувшись, ощерил гоблин редкие клыки. — Падешь вместе с ос-стальными из вашего пос-селения! Умрешь! Гнева бога Тарис-са С-спящего не избежать… Вы вс-се умрете! Вс-се…

— Хватит! — рявкнул я, и на шее гоблина сомкнулись пальцы ниргала, заставив того захрипеть и замолкнуть.

Подождав, пока глаза гоблина не налились кровью от нехватки воздуха, я подал знак, и ниргал ослабил хватку.

— Ну?"

"— Будь ты проклят! Проклят! — с ненавистью выдохнул шурд. — Я с-скажу тебе имя того, кто с-скоро будет попирать ваш прах! Чтобы ты знал, как имя твоей с-смерти! Нерожденный! Нами повелевает воля Нерожденного! — Гоблин неистово забился, заелозил ногами по снегу, но тщетно.

Визжа от переполняющей его злобы, шурд под немыслимым углом изогнул тощую шею и впился клыками в боевую рукавицу ниргала, со скрежетом грызя металл, из уголков рта потекла вспененная слюна, розовая от крови. Изранил себе десны о неподатливую броню. Продолжалось это безумие недолго — когда с хрустом обломился второй по счету клык, гоблин вскинул голову и пронзительно завыл, роняя темные сгустки крови из разодранного рта. Пару мгновений я всматривался в верещащего шурда, затем поднялся на ноги и, сминая в ладони очередной снежок, направился прочь, бросив через плечо ниргалу:

— Ты знаешь, что делать.

Через мгновение послышался короткий свист меча, и вой резко оборвался — теперь уже навсегда. Младший военный вождь Дисса Беспалый покинул этот мир.

Поджидавший меня у наваленной кучи веток гном задумчиво почесал пятерней бороду и с уважением буркнул:

— Да… Живот резать и на елка мотать — плохо.