Дочка и отец-одиночка

- Можно? - ее голос звучит так, будто она спрашивает разрешения на расстрел.

- Все равно больше негде, - равнодушно пожимаю плечами.

Она резко ставит сумку на стол.

- Ну конечно, - сквозь зубы цедит Царапкина.

- Судьба, - расплываюсь в язвительной усмешке.

- Скорее, наказание.

Полина вытаскивает блокнот, раскладывает все с преувеличенной аккуратностью. Замечаю, как ее пальцы чуть дрожат, сжимая ручку. Нервничает? Хочется поддеть, но снисходительно сдерживаюсь. Будет ещё возможность.

Тренер - женщина с лицом ""я уже все про вас знаю"" - предлагает представиться.

- Кирилл Метелин, - лениво отзываюсь я. - Опер. Хочу забрать свою дочь.

- После шести лет отсутствия, - Полина бросает это негромко, но так, чтобы я точно услышал.

- Я не знал о ее существовании, - поворачиваюсь к ней, понижая голос. - А ты что сделала? Кроме того, что вписала ее в свой ""план по счастью"" между замужеством за того пиджака и карьерой?

- Я всегда была рядом, - ее глаза вспыхивают. - А ты был где?

Тренер кашляет.

- Полина, ваша очередь.

Она выпрямляется, принимает это свое ""учительское"" выражение лица.

- Полина Царапкина. Работаю в школе. Хочу удочерить крестницу, потому что считаю, что у ребёнка должен быть стабильный взрослый.

Я фыркаю.

- Что-то не так? - тренер смотрит на меня.

- Нет-нет, - широко улыбаюсь. - Просто вспомнил, как Полина Сергеевна торопится замуж за «стабильность».

Полина резко поворачивается, и я вижу, как дрогнула её губа. Попал.

Тренер лишь качает головой и переключается на других участников сборища.

- Обсудите в парах, что для вас значит ""быть родителем"", - говорит тренер.

- О, отлично, - Полина язвительно улыбается. - Целый час ненависти.

- Можешь просто записать за мной, - разваливаюсь на стуле. - Все равно суд решит в мою пользу.

- Ага, особенно когда узнает, как ты с ребёнком проводишь время в парке.

- Что не так? - хмурюсь я. - Подожди, откуда ты знаешь?

Она немного краснеет и отворачивается от меня.

- Ты что следишь за мной?

- Больно надо, - снова фыркает.

- Ты вообще понимаешь, что такое моя работа?

- Да. Оправдание для всего.

Царапкина пишет что-то, и я замечаю, как дрожит ее рука. Злится.

- Твой жених вообще в курсе, что ты тут делаешь? - понижаю голос. - Или он думает, что ты на курсах кройки и шитья?

- Он поддерживает мое решение.

- Конечно. Политикам положено врать.

Полина резко бросает ручку.

- Хочешь правду? - ее шепот теперь похож на шипение.