Дочка и отец-одиночка

Пока водитель пытается выяснить, что происходит, я вглядываюсь в оперативников, перекрывших подъезды и пешие подходы к дому. Меня прошибает холодный пот, когда среди них я легко узнаю безответственное чудище.

- Ах ты.…

- Что? - не понимает Виталий, а я уже открываю дверь, собираясь выйти на улицу. - Куда ты собралась? - напрягается жених.

- Кажется, я догадываюсь, что тут происходит, - бормочу себе под нос.

- Полина, вернись в машину, - требует Виталик. - Это может быть опасно."

"- Я скоро вернусь, не волнуйся, - захлопываю дверь автомобиля и, поправив полы пиджака, решительно шагаю прямиком к Метелину.

В форме, в бронежилете, в высоких ботинках. Такой весь из себя важный, и улыбается, сволочь! А при виде меня, его улыбка становится шире.

- Царапкина, сюда нельзя, - перекрикивает он гул голосов.

Но меня уже не остановить. Сама от себя такого не ожидала, но что-то внутри опять горит, и я должна все ему высказать.

- Признавайся, - встав напротив него, складываю руки на груди и задираю подбородок, чтобы видеть бесстыжие глаза, - это твоих рук дело? Ты специально нас домой не пускаешь?

Глава 22.

Слышу заявление этой припадочной и ржу, не сдерживаясь. Это надо такое придумать. Я и не пускаю. Больно надо кого-то держать. Ещё и «нас». Да мне вообще фиолетово и на эту истеричку, и на ее «политика». Возомнили о себе невесть что.

- Делать мне больше нечего, - хмыкаю и поправляю броник. - Я вообще-то на службе.

- Здесь? - Царапкина с сомнением прищуривается.

- Перевелся, - равнодушно пожимаю плечами и делаю серьёзное выражение лица. - Женщина, отойдите, вы мешаете работать.

- Какая ещё женщина! - возмущенно шипит она. А на лице такая гамма эмоций в этот момент, что я едва сдерживаюсь, чтобы снова не заржать.

- Вздорная как минимум, - с упоением продолжаю дразнить, а она с легкостью ведется на провокацию и едва не закипает, как старый самовар.

- Да как ты.… вы…

- Что здесь происходит? - к нам подходит Виталий, замечает меня и меняется в лице.

- О, а вот и политик явился, - переключаюсь на него.

Наши взгляды встречаются. Четко улавливаю его страх. Боится, что расскажу его невесте о том, как продал её крестницу? Пусть мучается и ждет, когда это случится.

- Я задал вопрос, - цедит он сквозь зубы.

- А я не обязан отвечать, - усмехаюсь и отхожу, делая вид, что потерял к ним обоим всякий интерес. По большому счету так и есть.