Дочка и отец-одиночка

- Что за бред? - во мне резко холодеет. - Я разве похож на педофила?

- Ну конечно, - первый, высокий, скептически выдыхает. - Все так говорят.

Я достаю служебное удостоверение, тычу им в лицо коренастому:

- Вот, смотрите! Я сам опер. Из другого города.

Они переглядываются. Высокий берет ксиву, изучает, потом небрежно сует её в карман.

- Разберемся в отделе.

- Эй, вы что, серьёзно?! - голос срывается. - Это же.…

- Руки за спину, - коренастый хватает меня за плечо, второй щелкает наручниками.

Я дергаюсь, но они давят профессионально, через секунду холодный металл впивается в запястья.

- Да вы охренели! - шиплю, но уже понимаю, что спорить бесполезно.

Меня грубо разворачивают, ведут к машине.

- Спокойно, коллега, - высокий хлопает меня по плечу. - Если ты не врешь, через час будешь свободен.

Я стискиваю зубы. Час? Да это треш какой-то! Но пока глупо сопротивляться. Проще доехать, найти адекватных сотрудников и размазать этих идиотов по стенке официально.

Дверь машины захлопывается. Я откидываюсь на сиденье, глотаю ярость.

Около отдела мне помогают выйти, заводят в здание и практически заталкивают в кабинет следователей. Небольшой, заставленный папками, с выцветшими обоями. Почти такой же, как и в моем родном отделе.

Здесь три пустых стола, а за четвертым сидит девчонка в форме, даже погоны ещё блестят, как новогодние игрушки. Лицо серьёзное, но глаза выдают страх и волнение.

- Садитесь, - командует она, старательно натягивая на себя маску «строгого следователя».

Я опускаюсь на стул, разваливаюсь поудобнее и ухмыляюсь.

- А может ты мне наручники снимешь?

- Не положено!

Она краснеет, но тут же хмурится.

- Фамилия?

- Влюбленный.

- Что?...

- В вас. С первого взгляда.

Ее рука дрожит, когда она записывает что-то в на бумагу.

- Вы понимаете, в каком положении находитесь?

- В положении «жду приглашения на ужин»."

"Она открывает рот, чтобы что-то ответить, но дверь резко распахивается.

- Нин, дай адрес, куда ехать!

- Да, сейчас! - она тут же вскакивает, роется в папках, роняя бумаги.

Я оборачиваюсь и застываю.

- Дэн? Морозов!

В дверях стоит опер коренастый, с хищной ухмылкой. Он прищуривается, потом лицо расплывается в широкой улыбке.

- Метелин, ты что ли?

- Узнал, чертяка!

Мы громко смеемся, хлопаем друг друга по плечам, как будто не виделись сто лет.

- Как ты, где ты?

- Да вот, на службе, - Дэн пожимает плечами.