Сердце дракона. Том 17

Коренастый – едва ли выше Албадурта, со смуглой, почти бронзовой кожей, густыми черными волосами и резким взглядом.

Небесный Император начальной стадии с искрой терны – он служил все тем же Лецкетам, но в отличии от Эйте не являлся частью их семьи. Так что клан попросту выдал ему немного знаний о альтернативной энергии силе и на этом успокоился.

Но даже эта искра возносила Аль’Машухсана на весьма значимый уровень.

– Что-то случилось?

Хаджар, вынырнув из глубокой медитации, оглянулся. На козлах, за шторкой, сидела Лэтэя.

Проклятье. Если Хаджар что-то и не любил почти так же страстно, как и интриги — перемещаться не на своих двоих. Хотя, стоит признать, дилижанс ему нравился, все же, больше, чем круп странного животного в него запряженного. Некая помесь страуса и мула, но с семь ногами. Нечетная, последняя (ну или первая) подпирала твари подбородок.

Выглядело создание вышедшим из кошмара Хельмера монстром.

— К нам пришло донесение, – глава стражи каравана протянул Хаджару письмо.

Тот развернул пергамент (печать была уже сломана) и вчитался. Там говорилось о том, что караван Эйте Лецкет пропал в аномалии. Прибывшие на место ищейки клана обнаружили следы двух выживших.

По слухам из соседних поселков и охотников за монстрами, они видели в этом районе мастера Ветер Северных Долин и воительницу Падающую Звезду.

– Это длинная история, — вздохнул Хаджар, возвращая письмо.

Он понимал настороженность Аль’Машухсана, но им с Лэтэей было нечего скрывать.

Тем более учитывая, что она находилась в другом направлении от пути следования каравана. А значит адепты делали весьма внушительный крюк.

— Расскажите? – спросил пустынник."

"Хаджар указал ему на подушки, лежащие около невысокого столика с кальяном. Дилажанс, который они с Лэтэей выкупили, являлся резервным для самого Аль’Машухсана и был обставлен очень знакомо для Хаджара.

Аль’Машухсан подул на угли, распаляя их своим дыханием и, сделав несколько резких вздохов через трубку, позволил сорваться с уст облаку белоснежного, густого дыма.

— Будете? – спросил он, протягивая мундштук. – Табак из цветов Пальдашаха. Растет только на моей родине и… иногда напоминает мне о ней.

— У меня свое, - улыбнулся Хаджар, демонстрируя трубку. Но так её и не закурил. – Пытаюсь бросить.