Гладиаторы

Боюсь, он засыплется при первой же серьёзной проверке, тем более что, по последним данным, сейчас вся реальная власть в России принадлежит военным. А они всегда работать умели.

– Согласен. В своё время русская военная разведка доставила нам немало хлопот. Что планируешь делать дальше?

– А что тут можно вообще планировать? – удивлённо пожал плечами Саллеван. – Нужно дождаться результата от наших умников и тогда уже придумывать какие-то ходы. Самое паршивое, что нам толком даже не известно, как воюют с пришельцами остальные.

– Согласен, такие вещи нам бы узнать не помешало.

– Хотите отправить в Россию одну из оставшихся девчонок?

– А смысл? База подготовки уничтожена, связи нет. Это, конечно, была глупость несусветная: отправлять человека на такое дело. Но сам понимаешь, приказ есть приказ.

– Даже если он откровенно глуп? – неожиданно спросил Саллеван. – Знаете, я столько лет выполнял самые разные приказы, что неожиданно понял: никто из наших бонз толком не знает, что, как и когда нужно делать. Комиссия сената по безопасности! С ума от счастья сойти можно.

– Ты чего вдруг развоевался, старина? – удивлённо спросил директор.

– Устал. Эта война лишила нас всего, что было наработано с таким трудом. Мы слепы, глухи и почти беззубы. А эти придурки ведут себя так, словно ничего не произошло и всё осталось так, как было до войны.

– Выпьешь со мной? – неожиданно спросил директор, доставая из ящика стола бутылку скотча и два стакана.

– А нам теперь только и остаётся, что надраться до синих чертей, взять автоматы и, выйдя на улицу, начать палить во всё, что движется. Может, хоть одну тварь пристрелим, – с отчаянием обречённого ответил Саллеван.

– Похоже, тебе и вправду в отпуск пора, – покачал головой директор, передавая ему стакан. – Остановись, старина. Ты уже не в кабинете сенатора.

– Извините, сэр. Просто я ума не приложу, как нам быть дальше. А самое паршивое, что мы никак не можем выяснить, что это за твари и что им от нас надо. Даже те захваченные ксеносы, что случайно оказались в наших подвалах, продолжали молчать. Несмотря на все наши усилия.