Есенин: Обещая встречу впереди

Они пили от неудачи в жизни, от семейных неприятностей и многих других неудач…

Если б ты сам себя видел в пьяном виде и посмотрел бы на себя, что ты творишь и что с тобой делается, то ты наплакался бы сам на себя, поэтому прошу тебя, ради Бога, брось ты этот дурной напиток. Если бы ты не пил, то наверняка бы не жил так, как живёшь всё это время. У тебя была бы роскошная квартира и имел бы не менее двух прислуг, жил бы настоящим барином, и нам бы около тебя жилось бы гораздо лучше и покойней, а то сам ты мучаешься, убиваешь свою жизнь, и нам приходится страдать через этот несчастный напиток…»

Что мог бы ответить Есенин отцу? Что? «Бедные, бедные крестьяне…»

Ой, папаша, родной.

«Не менее двух прислуг».

Отец так любит, так любит — но можно прочесть и сразу пойти удавиться, не готовиться к этому так старательно.

В последние дни октября Есенин пишет завещание в пользу Кати Есениной.

Встречается с Грузиновым и спрашивает, может ли тот написать ему некролог.

Грузинов то ли поёживается, то ли посмеивается:

— Зачем?

Есенин отшучивается:

— Я спрячусь, скроюсь.

— Нет.

У него уже заготовлены написанные 27 октября стихи:

Цветы мне говорят — прощай.

Головками склоняясь ниже,

Что я навеки не увижу

Её лицо и отчий край.

Любимые, ну что ж! Ну что ж!"

"Я видел их и видел землю,

И эту гробовую дрожь,

Как ласку новую приемлю…

2 ноября Есенин звонит Бениславской.

(Разговор она тут же запишет.)

— Галя, приезжайте на Николаевский вокзал.

— Зачем?

— Я уезжаю.

— Уезжаете? Куда?

— Ну это… Приезжайте. Соня приедет.

— Знаете, я не люблю таких проводов.

— Мне нужно многое сказать вам.

— Можно было заехать ко мне.

— Ах… Ну, тогда всего вам хорошего.

— Вы сердитесь? Не сердитесь, когда-нибудь вы поймёте.

— Ничего. Вы поймёте тоже.

Когда Бениславская это фиксировала в дневнике, она, конечно, не знала, что это разговор двух самоубийц. Между тем обречённость двух говорящих сквозит в каждом слове.

3 ноября Есенин уже в Ленинграде, селится у сахаровского знакомого, в его же доме на углу Французской набережной.

Зовут знакомого Иван Уваров.

Первый день — пил, второй день — пил.

Александру, сыну от Нади Вольпин, соседи по этажу спустя годы рассказали, что Есенин приходил в отсутствие матери посмотреть на своего ребёнка.

Шестой этаж без лифта. Нянька пустила.

На третий день Есенин пропал.

Уваров, которому Сахаров велел Есенина беречь, бросился искать пропащего поэта.