Есенин: Обещая встречу впереди

12 июня Есенин случайно встречается с Бабелем. Тот день спустя в письме знакомой рассказывает: «Он вправду очень болен, но о болезни не хочет говорить, пьёт горькую, пьёт с необыкновенной жадностью, он совсем обезумел».

В июне, материнским сердцем чувствуя худое, вдруг явилась из Константинова Татьяна Фёдоровна.

Сразу пошла в дом Толстой, зная от дочерей, что Сергей хороводится уже с этой, а не с отставленной Галей.

Пыталась вразумить его, но закончилось всё очень скоро: через 20 минут Есенин выгнал мать прочь.

Она поехала в Марьину Рощу к гадалке, которая якобы заговаривала пьянство.

Ну а что ещё могла мать, рязанская крестьянка? Она точно знала, что алкоголь его убьёт.

Известен случай: в юности Есенин как-то перепил — и стал умирать. На счастье, рядом оказалась Татьяна Фёдоровна. Схватив бутылку, она начала бить умирающего сына по пяткам. Через минуту у него изо рта пошла пенистая дурная жидкость. Ещё через минуту он пришёл в себя.

В следующий раз, знала мать, её рядом не окажется.

* * *

17 июня долгие переговоры с Госиздатом, наконец, завершились.

Есенин заключил договор на собрание сочинений: десять тысяч строк, по рублю за строку, аванс две тысячи, далее — по тысяче рублей в месяц. Выплаты завершились бы только в марте 1926 года.

Теперь Есенин мог вообще ни о чём не беспокоиться — работать и жить размеренной, более чем обеспеченной жизнью."

"Средняя советская зарплата по стране составляла тогда 46 рублей. Квалифицированный инженер получал 200 рублей, директор завода — 300; это были самые высокие оклады.

Так Советское государство обходилось с поэтом Есениным: как иногда пишут, со света сживало.

Собрания сочинений купили только у двух поэтов; второй — Маяковский. Никто иной — ни Клюев, ни Пастернак, ни Ахматова — и мечтать о таком не посмел бы; пролетарским сочинителям подобное вообще не грозило.

23 июня Толстая подала на развод с пребывающим за границей Сухотиным.

Путь свободен: пожалуйте жениться, Сергей Александрович!

В тот же день Есенин, и так ночевавший у Толстой через день, перевёз вещи от Наседкина к ней.

Дом в Померанцевом переулке — чудесное место в центре Москвы, с удобным балконом — покуривай себе да любуйся на храм.