Есенин: Обещая встречу впереди

Он и так был с ними и очередные взносы в виде нескольких поэм и баллад сделал.

Вопрос стоял другой: с кем из большевиков ему быть?

Например, товарищ Сталин — он на чьей стороне? Вардина, Демьяна Бедного и тех партийных товарищей, кто за ними стоял? Или на стороне Воронского?

Однако на стороне Воронского не только Фрунзе, но и Троцкий.

А у товарища Сталина с товарищем Троцким крайне сложные отношения.

И как тогда выглядит расклад сил? Кто может разгадать эту загадку?

Это в Баку и в Сухуме просто — там всё большевистское начальство относится к Есенину, как к сыну.

А здесь, в Москве?

* * *

Не успел толком обжиться — вызывают в ЧК.

Стал вспоминать: по какому такому делу? — но определиться не смог.

Уже на месте выяснилось: арестовали Ганина.

После пивного «дела четырёх поэтов» они толком не виделись, но один неприятный разговор всё-таки был.

Ганин большевиков не любил всё злей и злей; дошёл до того, что, сам неудачник, собрал вокруг себя ещё больших литературных неудачников; вместе они строили какие-то дичайшие планы свержения советского ига.

В организацию входили художники Пётр и Николай Чекрыгины — братья двадцати трёх и двадцати двух лет, литераторы Виктор Дворянский, Владимир Галанов, Григорий Никитин, Александр Потеряхин, профессор Сергей Головин, несколько молодых крестьян и ещё один близкий знакомый Есенина по имажинистским временам Борис Глубоковский — бывший артист, бывший критик, а на тот момент журналист.

Собирались они с августа 1924 года, периодически обсуждая — всерьёз или по нерастраченному дурному задору, — как совершить переворот: диверсии ли нужны, террор или что-то иное.

Ничего конкретного не готовили, зато заранее определились с составом правительства, составив списки будущих министров, куда Ганин внёс и Есенина.

С этим списком правительства Ганин явился к Есенину — то ли похвастаться проделанной работой, то ли оповестить, то ли спросить разрешения.

Есенин взбесился: велел своё имя из списков вычеркнуть и с такой ерундой больше к нему не обращаться.

Ордер на арест Ганина был подписан 1 ноября Генрихом Ягодой, на тот момент заместителем председателя ОГПУ.

Дело на Ганина открыли 13 ноября.

Вели дело два следователя: Словутинский и Агранов.

При обыске у Ганина нашли бумаги, где тезисно прописывались основания для создания организации и ближайшие планы.