Есенин: Обещая встречу впереди

Допился в Ленинграде тем летом до того, что с пьяных глаз полез верхом на встреченную где-то лошадь: я же деревенский, я вам покажу.

И в Ленинграде всё закончилось точно так же, как раньше в цирке: упал, разбил лицо, ушиб грудную клетку, повредил позвоночник.

Позвоночник пришлось вправлять.

Гале Бениславской жаловался в письме, что стало тяжело дышать.

Воспринял падение с лошади как знак свыше: парень, остановись, а то в другой раз, как дети Айседоры, с моста свалишься — и поминай как звали.

Есенин, пользуясь случаем, сбежал в Сестрорецк — там у знакомых жильё освободилось.

Посидел там день, два, три — трезвый.

Писал, читал, отсыпался. Просох, прояснился.

И вскоре заскучал: ну сколько можно писать, сколько можно читать?

Стал раздумывать, кого зазвать.

Если явятся имажинисты — они юные, им море по колено, — опять начнётся.

Приблудный — тоже пьянка неизбежная.

Клычков, Орешин? Тяжело с ними.

У Чернявского семья, театр.

Вдруг вспомнил: а Вася Казин? Солнечный, молодой, непьющий. Вот его!

И написал Казину письмо: приезжай, Вася.

Даром что первый сборник его стихов разругал.

Это ничего. У Эрлиха вон вообще пока ни одного хорошего стихотворения нет, разве что склад ума поэтический, обнадёживающий.

А у Васи хотя бы десяток отличных стихов есть.

* * *

Казин, хотя и горд был, что его позвал сам Есенин, вырваться не смог.

Из Сестрорецка Есенин вернулся в Ленинград.

"Главой Ленинградского отделения Госиздата работал Илья Ионов (настоящая фамилия — Бернштейн) — пятидесяти семи лет, в прошлом профессиональный революционер. Харизматик, одесский еврей, в 1908 году по обвинению в принадлежности к военно-боевой организации Санкт-Петербургского комитета РСДРП был приговорён к восьми годам каторги и отбывал её в каторжных тюрьмах, в том числе в Шлиссельбургской крепости. Так и просидел до Февральской революции.

Они познакомились и начали — насколько это возможно, учитывая разницу в возрасте, статусе и убеждениях, — приятельствовать.