Есенин: Обещая встречу впереди

В финальной строфе голос Есенина окреп и стал почти бешеным:

…Пой же, пой! В роковом размахе

Этих рук роковая беда.

Только знаешь, пошли их на хер…

Не умру я, мой друг, никогда.

Зал онемел.

Онемение это стоило точно не меньше, чем грохот после Маяковского.

Потом, конечно, все или почти все закричали, захлопали, загрохотали.

Задачу Есенин поставил Маяковскому наисложнейшую.

Что он читал сразу после Есенина, никто из присутствующих не записал.

Что Есенин читал вслед за Маяковским, тоже забылось.

Соревнование длилось два часа.

Наверняка и у Маяковского дошла очередь до лирики, и у Есенина до «Преображения».

Присутствующие запомнили Брюсова, с неким почти уже остервенением аплодирующего то первому, то второму. Поэзию, как выяснилось, было на кого оставить. Жить Брюсову оставалось чуть больше года.

Было бы любопытно, если бы после окончания этого концерта осипшие, чуть вспотевшие Есенин, Маяковский, а с ними Брюсов и глава комсомольской организации института, молодой поэт Джек Алтаузен, пошли в ближайший ресторан, чтобы сказать друг другу: «Ну что мы делим? Из-за чего мы ссоримся?»

Никто никуда не пошёл.

Совместный вечер ни в малейшей степени не примирил Есенина и Маяковского.

Противостояние двух столь разных близнецов продолжилось.

* * *

Незадолго до своего двадцать восьмого дня рождения Есенин, словно забыв об отказе иметь когда-либо дело с прозой, пишет любопытный фрагмент:

«Я очень здоровый и поэтому ясно осознаю, что мир болен. У здорового с больным произошло столкновение, отсюда произошёл весь тот взрыв, который газеты называют скандалом.

В сущности, ничего особенного нет. История вся зависит от меня. Дело в том, что я нарушил спокойствие мира.

Обыкновенно в этом мире позволяется так. Первое: если ты мужчина и тебе 25 или 27 лет, то ты можешь жениться на женщине 20 или 22 лет. Если ты до супружества имел дело с такой-то и такой-то, то женщина твоя должна быть абсолютно „честной“, обладающая той плевой, которая называется „невинностью“.

Этих человеческих законов можно привести без числа.

Когда я был маленьким, эти законы меня очень удручали, а когда я вырос, я оскорбился и написал письмо всему человечеству. „М[илостивые] Г[осудари], эти договоры вы писали без меня, моей подписи нет на вашей бумаге. Посылаю вас к чёрту“.