Есенин: Обещая встречу впереди

Но по-прежнему, когда Маяковский предлагал себя власти в качестве агитатора и предводителя «левого искусства», ему давали понять, что ему лучше держаться несколько поодаль от атакующих фаланг.

Что же касается Есенина, то о нём Ленин никак не высказался.

Троцкий, упомянув Маяковского и Есенина как главных поэтов современности, несколько уравнял их положение.

Пожалуй, некоторая разница между ними была в том, что Маяковский по-прежнему желал стать главным поэтом масс и площадей, чтобы с его стихом на устах маршировали огромные колонны и строчки его были начертаны на самых больших плакатах.

Для этого он и создал «Леф».

А Есенин хотел всенародной любви и растворения в прекрасной русской песне. Чтобы его пели и над этой песней плакали.

Для этого он придумал журнал «Россияне», пытаясь за советским сохранить самое родное и сердечное.

Они являли собой словно бы смыкающиеся части разломанного кем-то сознания нации.

В конечном итоге оба получили, что хотели, но в полной мере — только посмертно.

Единственный их совместный вечер случился 1 октября 1923 года на Поварской, дом 52, известном как дом Ростовых из романа Льва Толстого «Война и мир». В 1923-м там располагался Всероссийский литературно-художественный институт.

Учащаяся литературная молодёжь уже тогда делилась на поклонников Маяковского и Есенина. Как ни удивительно, это противостояние остаётся актуальным уже столетие, нисколько не состарив обоих. Но тогда у студентов была возможность, хотя бы обманом, пригласить обоих.

Позвав Маяковского, комсомольская организация института не сообщила ему, что зовёт и Есенина.

С Есениным проделали тот же трюк.

Вдобавок к этим двоим присутствовал ещё и ректор института Валерий Яковлевич Брюсов.

Маяковский пришёл за полчаса до мероприятия, Есенин — на полчаса опоздал.

Никто из них до самого начала выступления так и не понял, что им предстоит.

Наконец конферансье — студент Фридман — первым вызвал Есенина.

Есенин уже заметил Маяковского, сидевшего крайним справа в первом ряду, но значения этому не придал: Маяковский бывал на десятках выступлений имажинистской братии.

Есенин начал с лирики последнего периода: «Заметался пожар голубой…»

Но едва он закончил первое стихотворение, Фридман объявил Маяковского.

В сущности, студенческий розыгрыш удался.

Теперь Есенину глупо было уходить — это вызвало бы неизбежные насмешки Маяковского: ага, сбежал — что ж, почитаем без него.