Есенин: Обещая встречу впереди

Предупредив метрдотеля, что её муж болен и пить ему нельзя, поэтому лучше его деликатно препроводить в номер, Айседора поднялась наверх и застыла в тоскливом ожидании.

«Только бы всё прошло спокойно, только бы всё прошло спокойно, только бы всё…»

Раздался грохот.

Грохот приближался.

Такое ощущение, что с первого этажа, наверх, по всем лестницам, поднималось стадо рогатого скота.

Наконец открылась дверь.

Как минимум сразу три метрдотеля пытались втолкнуть в номер Есенина.

Тот упирался и кричал:

— Шампанского! А я сказал — шампанского! Иначе я вас, мать вашу…

— Господи, дайте ему шампанского, сколько он пожелает! — взмолилась Айседора.

Метрдотели оставили Есенина и бросились за шампанским.

Через минуту всё было: три бутылки в трёх ведёрках, лёд.

Но Есенина была уже не остановить:

— Ты, сука, с этим… танго, сука… я тебе поверил, а ты…

Начался скандал.

Есенин по старой привычке потащил Дункан по полу, схватил пальто и выбежал прочь, грохнув дверью.

На выходе показал швейцару пальцами:

— Денег, денег мне дай! Money, да! Я верну! Вот молодец!

И пропал.

К утру, когда Есенин вернулся, их попросили сегодня же оставить «Карлтон».

— И деньги, кстати, верните швейцару.

* * *

С Кусиковым совсем нехорошо получилось.

Есенина, едва ли не бездыханного, мало что осознающего, перевезли в очередной отель. С горем пополам сняли «Резервуар» в Версале: в самом Париже желающих их приютить больше не было.

Про Кусикова при этих передвижениях забыли вовсе.

Ему была проплачена одна ночь в отеле.

Утром он проснулся — а ему говорят:

— Выметайтесь отсюда и вы, господин.

Кусиков кинулся в номер к Есенину — а там уже прибираются.

Он вниз:

— А где эти жильцы — Сергей, Айседора?

Ни портье, ни управляющий понятия не имели, куда съехали миссис Дункан и мистер Есенин. Даже знать об этом не желали.

Ситуация отягощалась тем, что вещи Кусикова были в общем с Есениным и Дункан багаже и они то ли увезли его чемодан, то ли оставили здесь с несколькими своими в качестве залога.

В любом случае Кусикова к вещам не подпустили.

Он оказался в незнакомом городе без денег, лишённый даже смены белья.

Весь день Кусиков, голодный, метался пешком вдоль и поперёк Парижа, пытаясь разыскать хоть каких-то знакомых. Чёрт, в каких кабаках они собираются?

Никого не нашёл. Следующую ночь ему пришлось провести на бульваре. Новый опыт, вполне поэтичный, хотя всё-таки прохладно.

На второй день, через каких-то дальних знакомых нашёл Константина Бальмонта.