Есенин: Обещая встречу впереди

Чувствуя нарастающее, но ещё не переросшее в открытый скандал отчуждение своих крестьянских собратьев, Есенин надеялся заручиться поддержкой Ширяевца.

Не меньше, чем имажинистом, Есенин считал себя русским мужиком, и перекличка со своими ему была важна — хотя бы с одним из них, раз другие не откликаются.

Ещё в июне 1920-го Есенин, выбрав Ширяевца в качестве своего рода третейского судьи и пытаясь в назревающем споре с крестьянскими собратьями переманить его на свою сторону, писал ему:

«С старыми товарищами не имею почти ничего, с Клюевым разошёлся, Клычков уехал, а Орешин глядит как-то всё исподлобья, словно съесть хочет.

Сейчас он в Саратове, пишет плохие коммунистические стихи и со всеми ругается. Я очень его любил, часто старался его приблизить к себе, но ему всё казалось, что я отрезаю ему голову, так у нас ничего и не вышло, а сейчас он, вероятно, думает обо мне ещё хуже.

А Клюев, дорогой мой, — Бестия. Хитрый, как лисица, всё это, знаешь, так: под себя, под себя. Слава богу, бодливой корове рогов не даётся.

Поползновения-то он в себе таит большие, а силёнки-то мало. Очень похож на свои стихи, такой же корявый, неряшливый, простой по виду, а внутри чёрт."

"Клычков же, наоборот, сама простота, чистота и мягкость, только чересчур уж от него пахнет физической нечистоплотностью. Я люблю его очень и ценю как поэта выше Орешина. Во многом он лучше и Клюева, но, конечно, не в целом».

Перемыв кости бывшим товарищам, Есенин переходит к тому, что думает о самом Ширяевце.

Сначала мягко стелет: «Ты, по рассказам, мне очень нравишься, большой, говорят, неповоротливый… Стихи твои мне нравятся тоже… Пишешь ты очень много зрящего…», — и вдруг: «Брось ты петь эту стилизационную клюевскую Русь с её несуществующим Китежем и глупыми старухами, не такие мы, как это всё выходит у тебя в стихах.

Жизнь, настоящая жизнь нашей Руси куда лучше застывшего рисунка старообрядчества. Всё это, брат, было, вошло в гроб, так что же нюхать эти гнилые колодовые останки? Пусть уж нюхает Клюев, ему это к лицу, потому что от него самого попахивает, а тебе нет».

Есенин, признаться, ведёт себя провокационно, будто бы выбивая из-под ног Ширяевца опору — то, во что он верил более всего.

Ширяевец будет взбешён.

* * *

Саркастические стихи по поводу компании имажинистов Ширяевец напишет ещё в 1920 году (они остались в тетради, Есенин их не знал):

О маги рифм, изысканных донельзя,

Волхвы с бульваров Питера, Москвы,

Не стоите вы пуговицы Эрьзи

И волоса с Коненковской главы!..